Книга Синдром Гоголя, страница 113 – Юлия Лист

— Из меня тоже так себе, – признался Грених, присев рядом и поставив винтовку от себя слева прикладом в пол. Об убитых на Донбассе, когда в составе 40-й стрелковой дивизии он отстреливал белогвардейцев, говорить не хотелось. Грених поймал себя на мысли, что те минуты, когда небо над окопами озарялось красным, или медленно тянулся обоз по взрытой, мокрой дороге, когда дрожала в руках винтовка, а он отворачивался от едва пораженной мишени – помнит теперь будто обрывки снов. Стрелять метко – было его незыблемым правилом, чтобы полевому хирургу добровольческой армии оставалось меньше работы. И до сих пор не мог себе объяснить, что за цель он преследовал, чем руководствовался его мозг – профессиональной солидарностью, милосердием, отчаянием или слепой злобой?

— Тогда давай стрелять по звездам! – просияла Майка. – В них нипочем не попадешь, и я, и ты не останемся в накладе. Ведь в них все равно никто б не попал.

Грених ответил молчаливой улыбкой, а потом скользнул затвором, уложил патрон, вскинул винтовку и прицелился.

— Хорошо. Вон, гляди, на западе – Вега в созвездии Лиры, под крестом Лебедя.

Девочка вскинула голову, недоуменно воскликнув:

— Храни тебя бог, папенька, но я не вижу лебедей! Только точки.

— Видишь звезду, во-он ту, выше крон на четыре пяди.

— Ну.

— Под ней крест.

— Действительно, крест, – Майка прищурила один глаз, уперев руки в бока.

— А чем крест не лебедь? Поперечины его изгибаются, будто крылья. Видишь, над его носом есть созвездие Лира в виде ромба? Прямо над верхним углом – Вега – самая яркая нынче звезда и сегодняшняя наша мишень.

— А что такое ромба?

Грених опустил винтовку и в удивлении глянул на девочку.

— Что такое трупные пятна, ты знаешь, и в ледниках бывала, и с ядами знакома, и из табельного оружия стреляла. А что такое ромб, не знаешь? Чему вас там в детдоме учили?

— Стреляй давай, – обиделась Майка.

Грених прицелился и пальнул. Среди ночи выстрел прогромыхал столь оглушительно, подхваченный эхом, что сорвались с ели за плетнем спящие вороны и черным облаком дернулись в сторону леса.

— Не попал, – констатировала обиженная Майка, искоса глядя, как Грених потянул затвор на себя и выпустил пустую гильзу. – Теперь я.

— Боюсь, что это слишком тяжелая винтовка для такой маленькой девочки, – покачал головой Грених. – Очень будет больно по плечу.

— Не будет. У меня своя метода стрелять, чтобы не было больно по плечу. У дядьки была берданка, дай сюда.

И подхватив один патрон из общей кучи и четырехкилограммовое ружье, бросилась в сад. Грених насилу за ней поспел.

— Подожди! Это ведь не игрушки.

— Да знаю я.

Майка встала, прижавшись спиной к широкой старой яблоне, очень уверенно потянула затвор, всунула патрон. Прикладом плотно оперлась о дерево у пояса, обняла рукой ствол винтовки, подняв дуло чуть выше крон деревьев.

— Стой! Может срикошетить от… чего-нибудь, – крикнул Константин Федорович, увидев, как ее палец скользнул под скобу. Но Майка уже нажала спусковой крючок, раздался выстрел.

Грених невольно зажмурился, отгородив лицо локтем.

— В Вегу не попала, зато и в «чего-нибудь» тоже не попала.

Они вернулись к веранде, потому что с крыльца было лучше видно звезды. Майка стреляла, прислонившись к каменному простенку меж дверью и окном. Ну и чудна́я девочка, думалось Грениху, уже восьмую пулю в звездное небо отправила. Кому расскажешь, не поверят. Десять лет от роду, а из берданки стреляет так, что и бровью не поведет, когда приклад при выстреле с силой отдает в стену, крепко сжимает руками винтовку.