Книга Дом на Баумановской, страница 157 – Юлия Лист

Лёня Соколов присмирел только к утру. Едва забрезжил рассвет, Грених вызвал карету «Скорой помощи». Свидетеля нужно было скорее доставить в следчасть, пока он еще мог говорить. Сердце его било с перебоями, то и дело норовя остановиться. Прибывший дежурный врач сурово оглядел больного, послушал его, глянул на пустые пакетики из-под рвотного и велел санитарам нести носилки.

— Отвезу в больницу, – отрезал он, выслушав Грениха. – Я вам не таксомотор.

— Я вас понимаю, но и вы меня поймите, – вежливо объяснял Константин Федорович. – Если вы его отвезете в больницу, он выживет, но говорить сможет не скоро. Уйдет время, преступник будет упущен, и, возможно, погибнут еще люди.

— Так везли бы на извозчике.

— Нет, он дороги не вынесет, уже чуть не умер раз. А у вас есть камфора на случай, если сердце начнет отказывать. Это же медный купорос, сами понимаете, как он действует. Я бы его убил этой дорогой. Мне нужно доставить его живым.

Пожевав губы, дежурный доктор согласился.

Карета «Скорой помощи» влетела в Столешников переулок, Фролов уже был на службе. Для допроса свидетеля Грених попросил позвать весь отдел следственной части: всех следователей, секретарей, делопроизводителей, даже поломойку. Пока Фролов собирал аудиторию, Константин Федорович сделал короткое внушение Лёне, чтобы тот не боялся говорить правду, потому что его слова многое значат для спасения семьи невесты, его показания помогут посадить за решетку злостного нарушителя закона. Рядом стоял дежурный врач с готовым шприцем, наполненным камфорой.

Рассказ горе-жениха, который двумя неделями назад появился в этой комнате перед следователем и пытался взять на себя убийство, звучал в полной тишине, хотя народу набилось в маленький кабинет Фролова человек пятнадцать. Никто и ахнуть не смел, когда Лёня, глядящий на сцепленные до побеления свои пальцы, говорил про все домашние зверства губпрокурора, который в эту минуту пребывал на своей службе, преспокойно перелистывал бумаги, находясь несколькими этажами выше.

На последних словах студента Грених случайно поймал взгляд врача «Скорой помощи», у которого от удивления высоко взметнулись брови. В ответ Константин Федорович пожал плечами, мол, я же говорил, что здесь без спешки никак.

В эту минуту раздался телефонный звонок на столе старшего следователя, Фролов взял трубку и с недоуменным лицом, почему-то глядя на Грениха, долго слушал, кивал, поблагодарил и дал отбой.

— Угрозыск, – сообщил он. – Говорят, нашли Лизу Бейлинсон.

Соколов ахнул, схватившись за грудь.

— Жива! – поспешил добавить Фролов. – Цела и невредима.

— Я попросил найти ее и звонить сюда, – пояснил Константин Федорович.

Студента, который от счастья потерял сознание, вновь уложили на носилки. Теперь дежурный врач мог его доставить по назначению.

Фролов объявил присутствующим, что пока все свободны, позже он составит протокол допроса и попросит понятых расписаться.

— Константин Федорович, – сказал он, когда все разошлись, – нельзя пороть горячку. Ваш свидетель поможет арестовать его только за жестокое обращение с женщинами и несовершеннолетним, за принуждение к даче ложных показаний и шантаж.

— А тебе этого мало? – развел руками Грених.