Книга Дом на Баумановской, страница 160 – Юлия Лист

Грених набрал воздуха в легкие, чуть коснувшись рубашки у второго ребра, там, где у него вынимали пулю. Почему-то всегда кололо в самые неподходящие моменты.

— А ты не думал, что мальчишка-то мог выжить и вырасти в нашего прокурора? – спросил он, пребывая в удивлении, какого и припомнить не мог.

— Нет, конечно. Кто бы связал эту историю с нашим прокурором, а еще и с атаманом Степновым.

— А как его звали, мальчика?

— Влад Миклош.

— Да уж. Выживать Володя Миклош все-таки научился… и не только, – проронил Грених. – Прямо диву даешься, какие жизнь истории порой выписывает. Надо семью Миклоша… Миклушина из Подмосковья сюда приглашать. Будем устраивать очную ставку, показывать ему нашего Швецова без его шевелюры и бородки.

— Вы его заставите бороду сбрить? – ужаснулся Фролов.

— Ты заставишь. Как Петр – бояр. Ничего, потерпит, сейчас все Политбюро безбородое, – пошутил Грених и тут же сдвинул брови. – Если Ольга говорить не захочет, придется ехать в Рязанскую губернию, поднимать дело с ее усадьбой, искать людей, которые еще помнят события тех дней, очевидцев, которые могли бы знать старого Швецова в лицо, а может, все-таки и атамана. Искать родственников Ольги, старые фотокарточки. А на месте убийства Миклушина находили какие-нибудь отпечатки?

— Константин Федорович, подождите! – не выдержал Фролов. – Подождите! Все это так фантастично. И откуда вы знали… что он – венгр? Акцента ведь нет…

— Фролов, ты опять за свое? Акцента нет, потому что он малолетним в России оказался. Неужели так трудно это представить?

— Мы его арестуем, – старший следователь озабоченно стал ходить по кабинету. – Сегодня же, да он у нас под рукой, никуда не денется. Просто все это… в уме не укладывается. Спешить ни к чему. Вы понимаете, что это очень серьезное обвинение? Мы сейчас должны все как следует понять. Все по полочкам разложить.

Он подошел к столу, стал разглядывать фотокарточку Миклушина, опять закрыл ему лоб и усы.

— Как я все это объясню?.. Наш прокурор! Он ведь экзамен у меня принимал. Как же его?.. Избивать женщин, расстрелять собственного отца! Два года на прокурорском месте. Как же так? Что я скажу? Вы уверены в словах Соколова? Ну не брешет ли?

В голосе следователя затаились трусливые нотки.

— Тянуть нельзя, – начал наступать Грених, пытаясь не дать Фролову впасть в сомнения. – Ему там, наверху, уже сообщили, что здесь поведал Соколов при всем следственном отделе.

— Ему некуда деваться.

— Он будет погибать – потащит за собой Колю, сестру его, их мать. Постой! А как же дактилоскопия? Неужели еще не готовы результаты?

Фролов опустил голову, сделавшись еще более смятенным, даже покраснел, молча обошел стол и сел за него.

— Не говори мне, что ничего еще не готово.

— Готово! Я лично сидел над Сербиным в Дактилоскопическом бюро, как вы велели, и ждал, когда он все необходимые вычисления произведет. Я сам проследил, чтобы на Швецова карточку завели и правильно ее оформили. Только вот убийца доктора и Сацука – да, это одно лицо, но не Швецов.

— А кто?

— Сацук… Может… все-таки это он – атаман, а?

Грених замер, глядя на Фролова в упор. В сердце его начало закипать негодование.

— Ты хочешь, чтобы так было! – процедил он. – Ты становишься таким же, как и многие на этой должности. Полно работы, нескончаемый поток дел, свидетелей, нарушителей, обвинителей и обвиняемых. Ты хочешь, чтобы все решалось быстро и просто.