Книга Дом на Баумановской, страница 162 – Юлия Лист

Швецов понимал, что когда-нибудь Фролов все же наберется смелости и придет к нему с требованием снять дактилоскопическую карту, и решил позаботиться о том, чтобы заранее иметь чужие пальцы.

Грених посмотрел на присевшего у стола Сербина. План прокурора был мало осуществим без помощника в лице человека, в руках которого были все регистрационно-дактилоскопические карточки.

— Почему я вижу в этих бумагах подлог? – проговорил Константин Федорович, чеканя каждое слово и глядя в упор на маленького, серенького Сербина, который под взглядом профессора стал еще меньше.

— Откуда мне знать? – взъярился тот, на секунду вытянув шею, в голосе его прозвучал испуг.

— Признавайтесь!

— В чем мне признаваться?

— Эта рука, – Грених опять ткнул в образец отпечатка, который сличал с отпечатками, найденными на месте убийства доктора Бейлинсона и на предсмертной записке Сацука, – с длинными, гибкими пальцами – не Сацука рука, а Швецова. Он с самого начала вместо отпечатков своего подельника сунул свои, чтобы слить на него убийство доктора. На предсмертной записке он тоже оставил свой отпечаток. Записку Швецов написал за Сацука сам, аккуратно подделав не только почерк, но и манеру излагать мысли, да и грамматическими ошибками присыпал. Писать такую сложную подделку в перчатках не вышло бы, перчатки бы стесняли движения пальцев. Пытался, конечно, не сильно наследить, но не коснуться бумаги – это было бы верхом эквилибристики. Отпечаток все же остался. Надо было выдать его за отпечаток Сацука. Так что в его случае помогло бы только одно – сунуть свои отпечатки в дело Сацука, а вместо своей – руку безымянного покойника, которого он навещал у меня в институте.

Фролов и Сербин застыли в недоумении. Грених понимал, что все эти слова звучат, как полный бред.

— Швецов сунул свои отпечатки вместо Сацука? Но он же не дурак, в конце концов! – выдохнул старший следователь.

Грених выразительно посмотрел на дактилоскописта, который под его хищным черно-зеленым взглядом втянул шею в плечи еще глубже. Но опять встрял Фролов:

— Послушайте, Константин Федорович, вы, кажется, идете не по тому следу, – бросился он между Гренихом и специалистом по отпечаткам пальцев. – Вы превосходный прозектор и психиатр, но здесь, уж извините, заблуждаетесь. Отпечатки пальцев совершенно невозможно подменить, ведь во избежание этого придумана целая шифровальная система безопасности при нумерации карточек. Все узоры делят на две группы: на группу дуги и петли и на группу круговые, составные и неопределенные узоры. Первая группа называется «К», а вторая «П». Таким образом…

Задыхаясь от того, что говорил быстро, Фролов растопырил ладонь и указал на подушечки своих пальцев. Грених попытался его остановить, но следователь только ускорялся и пучил глаза, лишь бы его не прервали. Пришлось дать выговориться.

— Видите, вот большой палец – тут круги, значит, в группу «К», а на указательном – петли, значит, в группу «П», на среднем тоже петли, на безымянном круги. Потом нужно составить дробь. И здесь еще сложнее! Узор «П» – это ноль, а узор «К» обозначается разными цифрами, в зависимости от того, в каких парах пальцы. Например, если круговой узор встречается на большом и указательном, то это шестнадцать, если на среднем и безымянном – восемь… И так до мизинцев правой и левой рук цифры уменьшаются до единицы. В числитель дроби идет правая рука, а в знаменатель – левая. Потом складываются змейкой все четные пальцы, и к ним прибавляется единица, то же самое с нечетными. Четные пальцы плюс один в числителе, нечетные пальцы плюс один – в знаменателе. И вот по этой хитрой английской системе мы получаем номер и серию, под которой хранится карточка.