Книга Дом на Баумановской, страница 166 – Юлия Лист

Грених сделал паузу, на минуту закрыв глаза и рисуя в мыслях картину преступления.

— Майка, по ее рассказу, отправила Колю одеться – было холодно, а он спустился во двор в домашнем. Судя по тому, что с Колей начали происходить странные психологического толка метаморфозы: он плохо учился, дерзил учителям, – мальчику открылось, что за человек его дядя. Это случилось примерно год назад, может, больше. Год Коля носил его тайну и как партизан молчал… Появление его в квартире в ту решающую минуту было чистой случайностью, роком. По словам Майки, Коле дали револьвер, и он этим оружием кому-то должен был угрожать… – Грених поморщился. – Черт возьми, они ведь еще дети, а были участниками в чужом преступлении, главными свидетелями. А мы не все их слова воспринимали всерьез!

Он на миг замолчал, переживая короткий приступ страха за дочь, перед глазами встала картина того, как Майка вошла к Коле и увидела того с оружием в руках, а потом и убитого.

— Мальчишка застал дядю за секунду до убийства, – возвращаясь мыслями к делу, продолжил профессор. – Взял револьвер, который ему якобы дал Кисель еще до своей смерти, и… двинул в кабинет с намерением его прикончить.

— Прокурора? Дядю своего?

— Да. Коля не хотел ему подчиняться, всячески брыкался и артачился, но не сдавался. У дяди были странные меры воспитания. Зачем было заставлять мальчишку бить своего товарища, Мишку? И револьвер ему дали не без ведома дяди. Тоже… зачем? Зачем ребенку с нестабильной психикой давать оружие? Может, думал, что, если даст красивую и опасную игрушку, в мальчишке проснутся воинственные начала? Он пытался сделать из него «настоящего мужчину» по собственным меркам. Вот и поплатился. Коля воспользовался выданным ему оружием против него самого и стрелял в него. Причем три раза! Но все мимо, потому что он не убийца, стрелять в живого человека – не каждый взрослый на такое силы в себе сыщет. Рука его дрогнула, и Швецов отобрал оружие.

— И застрелил доктора… Но зачем? – недоумевал Фролов. – Ведь он приготовился его отравить.

— Дом сотрясся от выстрелов, доктор Бейлинсон, вероятно, хоть и под эфиром, но все же опомнился, перепугался, мог оказать сопротивление и создать ненужные улики борьбы. Эфиром его травить уже было поздно. И Швецов, вдруг осознав, что не все еще потеряно, ведь убийство можно будет спихнуть, например, на Лизиного жениха, расстреливает доктора. Произошедшее не входило в планы Швецова. Он только что совершил очень опрометчивый поступок, поддавшись напору момента. Тогда-то он и потерял на мгновение бдительность, зачем-то машинально снял перчатки, возможно, не хотел перепачкать копотью Колю, ведь подставлять его он не собирался. Возможно, Коля оттолкнул Швецова, между ними был, разумеется, конфликт. Швецов не заметил, как задел стул… Копоть с перчатки все же попала ему на пальцы, поэтому вышло так, что он оставил на спинке стула отпечаток. И если бы не жених Лизы, то картина преступления стала бы непоправима. Либо самому быть обвиненным в убийстве, либо свалить все на собственного сына?

— Собственного сына? – Фролов закашлялся.

— Коля отсиживался в заточении дома, пока прокурор решал, как подвести убийство к жениху. Но Лёня сам попал в его паутину, случайно прочтя дневник Лизы.