Книга Дом на Баумановской, страница 167 – Юлия Лист

Тут раздался стук в дверь, вбежала секретарь Лидия Павловна с круглыми от испуга глазами и сообщила, что на Баумановской улице произошло несчастье – из окна дома № 13 выпал ребенок и на место происшествия срочно вызывают именно Фролова.

После прозвучавшей фразы: «Из окна выпал ребенок», Грених уже ничего не слышал и не видел. Вскочил, в глазах потемнело, с горечью вспомнил, что все время, пока Ася лежала в больнице, он как оголтелый носился по городу, пытаясь собрать доказательства преступности Швецова, а Майка оставалась сама себе предоставленная и могла выкинуть какую-нибудь опасную выходку. Она уже заманила в подвал заброшенного дома обидчика Коли – Киселя, она могла продолжать посещать своего товарища, живущего на Баумановской улице, и нарушить условия домашнего ареста, забравшись к Коле в квартиру через окно.

В голове звенело – Майка разбилась. Он не уследил. Забыл про ребенка, забыл!

Только уже в машине, к которой они с Фроловым бросились едва не наперегонки, Грених удосужился спросить у Лидии Павловны, кто ей сообщил о несчастье.

— Не могу с уверенностью сказать, – ответила в волнении Лидия Павловна с крыльца. – Но голос был детским. Кажется, звонила девочка.

Эта новость возродила надежду – номер секретаря следственной части знала только Майка, и она же – кто еще? – могла попросить приехать знакомого ей Фролова. Она могла бы позвонить и самому Фролову в кабинет, но тот плохо приладил трубку к аппарату после того, как вызывал милицию, чтобы арестовать Сербина. Кто же? Кто же выпал из окна?

— Неужели Коля? – повернулся к нему Фролов, заводя мотор. «Рено» глухо заревел. – Сегодня я был у вас, хотел занести результаты экспертизы, но вас не застал. Майка показывала мне их переписку…

Машина тронулась, полетев в сторону Петровки.

— …Коля писал про свои… эм… не слишком простые отношения с э-э… как его теперь называть-то… дядей, чтоб меня. Не могу поверить, что он его сын! Как вы узнали? Как вы, черт дери, все узнаете? А то, что он его в наказание голодом морит, тоже знали? Кухню запер, перекрыл в ванной воду и по три дня не появлялся. Ваша Майка сегодня утром рассказала.

Грених молчал, глядя невидящими глазами перед собой и почти не слыша того, что говорил Фролов. «Боже, пусть это будет не Майка», – проносилось в голове. Ехать минут двадцать!

У дома № 13 собралась толпа, народ гудел, кто-то что-то выкрикивал, кто-то размахивал руками, возмущались, почему так долго не едет «Скорая». Из распахнутого окна на втором этаже свисала веревка, туго сплетенная из разноцветных простыней, ее слегка качал налетавший порывами ветер. Когда подъехал автомобиль Фролова, толпа раздалась по сторонам. Грених толкнул дверцу, едва Алексей нажал на тормоз. Машина была еще в движении, он выскочил и сразу же с невольным облегчением увидел Майку, стоящую на коленях перед распростертым на мостовой телом юноши. Он лежал на боку, под головой натекла лужица крови, плечо было вывернуто, локоть сломан, одна нога согнута в колене под неестественным углом.

Грених забыл, когда последний раз видел, как его дочь плачет. Она чаще злилась, супилась, ярилась. Но слезы… Слез на глазах этого серьезного до суровости ребенка, казалось, быть не может. Она обернулась на звук подъехавшей машины: перепачканное в грязи и крови несчастное детское личико, распухший нос, искривленный рыданиями рот.