Книга Ты умрешь влюбленной, страница 66 – Юлия Лист

— А что я должен знать? – Он снял очки и быстрым движением протер их краем рубашки.

— Выставочный зал вашего аукционного дома… Там Тициана украли и все на Эмиля свалили.

— Украли Тициана? А при чем тут Эмиль? – не понимал Даниель.

— Он умеет взламывать все, что компьютеризировано. Мне кажется, это он взломал страничку Бэнкси и опубликовал у него в аккаунте сторис с твоим рисунком, поверх которого он нарисовал свой.

— Да не может быть!

— Может! – Вера всхлипнула. Она вдруг вспомнила слова Эмиля, что никому нельзя верить. Но Даниель был единственным, кому она сейчас могла доверять. Ей так хотелось развеять всё недопонимание между ними и обрести в нем союзника.

— Даниель, скажи правду, ты – Бэнкси?

Даниель уронил лоб на ее колени. Вера почувствовала, что он то ли смеется, то ли всхлипывает. Он поднял улыбающееся, но печальное лицо и посмотрел так, как мог только он один – щемящим душу взглядом. Просящий подаяния Гаврош из «Отверженных» был бы не так убедителен.

— Я хотел бы им быть, Вера, но у меня и десятой доли его таланта нет. Мои уличные картины тоже есть в Париже, штук пятнадцать, но никто о них не знает, никто о них не говорит, не пишут в Сети. Вот такие дела.

— А зачем ты пытался меня уверить, что ты Бэнкси?

— Да дурак! Просто минутное помрачение рассудка. На мне была толстовка с капюшоном, в карманах – баллончики с краской. Захотелось примерить славу знаменитости. Но тебя совершенно невозможно обмануть. Это твой Марсий научил?

— Марсий? – ее сердце похолодело. – Почему ты так зовешь Эмиля?

— Он мнил себя богом сыска, но дважды чуть не провалил дело. Мы с ним вместе искали полотно Брейгеля, были почти напарниками, но страшно рассорились. Он гордец, просто невыносимый. Вот я его и называл именем сатира, который состязался с Аполлоном в игре на флейте. Но, боюсь, Эмиль до сих пор не понял, почему, он мало знаком с мифами.

— Аполлоном? То есть ты себя считаешь этаким красавчиком, а Эмиль – страшный сатир Марсий? – Лицо Веры скривилось.

— Есть такой грех, что сказать. – Продолжая улыбаться, он опять опустил на ее колени голову. – Это же было в шутку.

— Но он запомнил.

— Конечно, потому что он еще и злопамятный.

— Картина, которую он якобы украл, называется «Наказание Марсия»! Даниель, – она взяла его лицо в ладони и заставила посмотреть на себя, – скажи правду. Ты решил свести с ним счеты?

Даниель шарахнулся назад, вырвавшись из рук Веры. Она смотрела, как наказывал ей Эмиль, – во все глаза. И будто на экране компьютера увидела промелькнувшие быстро, но для ее натренированного глаза, как в замедленной пленке, череду микровыражений на лице Даниеля. Брови пошли морской волной, глаза расширились, рот приоткрылся – эмоция страха, а потом губы сомкнулись и поджались, глаза стали холодными, но смотрели прямо – эмоция отвращения. Сомнений быть не могло – он тут ни при чем.

— Не знал, что похож на человека, который способен на такую подлость. Мы с Эмилем не поладили, это правда, но не до такой степени, чтобы я его подставил и засадил за решетку. Я его не люблю как человека, но очень уважаю как специалиста.

Даниель поднялся, откинулся спиной на книжные полки и скрестил руки – закрытая поза. Обиделся. Но Вера не собиралась давать слабину. Она устроит ему проверку сейчас, чтобы в замке чувствовать себя в безопасности рядом с человеком, которому доверяет.