Книга Ты умрешь влюбленной, страница 67 – Юлия Лист

— Почему именно «Наказание Марсия»? – нажала она. – Это не может быть простым совпадением.

— Почему не может? Или ты считаешь, что картину привезли из Чехии нарочно, чтобы наказать Эмиля Герши? Не слишком ли ты высокого мнения о своем патроне?

— Он подходил к картине, когда мы были в выставочном зале в отеле «Эруэ», потому что я сказала, что мы с тобой ее обсуждали накануне.

— Вы были в отеле «Эруэ»? – ужаснулся Даниель. – В центральном офисе? Зачем?

— Ты просил меня разобраться с твой мачехой и ее сыном, которые изводят тебя.

— Я помню… – Он опустил голову. – Жалею теперь. Это была минута слабости. Ничего они мне сделать не смогут. Я добьюсь отмены своего узуфруктства, и пусть идут на все четыре стороны. Я уже нанял адвоката – понял, что сам полный ноль во всем этом. Все скоро закончится. Месяц-другой, и я стану свободным человеком.

Он вдруг опустился на одно колено и взял руки Веры в свои. С минуту смотрел на нее так, будто ему не хватало воздуха. Вера замерла, вжав голову в плечи, и не дышала.

— Я боюсь, что-нибудь еще произойдет… и не успею сказать. Я хочу… просить тебя стать моей невестой. Ты выйдешь за нищего сына миллиардера, у которого за душой только этот старый книжный?

Вера опешила, выдернула руки, отстранившись, а потом машинально схватила Даниеля за локти.

— Но мы знакомы четыре дня!

— Для того чтобы понять, твой человек или нет, достаточно одного взгляда, одного слова. Сильные чувства… в нашу эпоху клише и сплошных симулякров – это большая редкость, почти невозможное явление. Я никогда прежде ничего похожего не испытывал. Это именно то, о чем говорила мама, – сила, что заставляет творить. Но мать ошибалась, она может рождаться не только из страданий, а еще и из всепоглощающего счастья, слепого и необъяснимого. И ты, Вера, причина этих чувств, мыслей, внезапного открытия, которое явилось мне в стенах Нотр-Дам-де-Виктуар… той ночью, когда мы сидели в тишине церкви. Я боюсь опошлить всю эту прекрасную магию, продолжив свои дурацкие объяснения… – на одном дыхании проговорил он и резко замолчал, пряча взгляд. – Всю жизнь изучать искусство и не уметь объяснить такой простой вещи… как любовь.

Вера увидела, что его губы дрожат, он покраснел и так мило смущался. Она была тронута, но не потеряла почвы под ногами.

Вере уже однажды приходилось слышать слова любви от маньяка, который смотрел, как ее раздирают собаки, любил искусство и поэтому устраивал страшные перформансы в Лувре по ночам, и, кстати, тоже был богач.

— Никогда прежде ничего похожего не испытывал? И к Зое тоже? – рубанула Вера, собрав все силы, чтобы сохранить холодное выражение лица и не зажмуриться.

Она понимала, что может больно ранить Даниеля, но должна сделать это. Она поклялась, что больше не пойдет на поводу своих чувств и не наступит на те же грабли, она сильная женщина, психолог, профайлер, способный по полувзгляду определить любую ложь. А исполнив собственную клятву, она внутренне молила вселенную, чтобы Даниель все сделал правильно, чтобы его слова, эмоции, жесты и голос совпадали в вибрациях искренности. Она тоже питала к нему нечто большее, чем жалость, восторг, сочувствие и внезапно возникшую привязанность… То, что между ними вспыхнуло, могло оказаться настоящей любовью.