Книга Ты умрешь влюбленной, страница 80 – Юлия Лист

Вера приняла его руку и тоже начала смеяться, но только, чтобы скрыть, что она не осилила «В поисках утраченного времени».

Они поднялись по лестнице, издававшей уютный скрип, какой бывает только в старых домах, миновали коридор, украшенный декоративными колоннами и средневековыми портретами, и попали в огромный обеденный зал, обставленный, точно зала Версальского дворца.

Розовый свет заката играл бликами на хрустальных люстрах и высоких зеркалах с золочеными рамами, круглые столы накрыты белыми, с золотым шитьем скатертями. На стенах, обитых желтым шелком, висели картины эпохи барокко с полнотелыми нимфами и мускулистыми богами, а у мраморного камина стоял еще один рояль – празднично белый Steinway & Sons. Высокие окна от пола до потолка казались просто огромными, между ними возвышались бюсты римских полководцев. И все это великолепие, достойное Версаля, завершал расписной потолок с овальным плафоном, на котором парили облака, греческие триремы и прекрасные бестелесные сирены в летящих одеждах.

Пара двойных балконных дверей была распахнута настежь, сквозняк колыхал гардины. За ними открывался потрясающей вид на бухту Кавалер. Вера, охваченная восторгом, вышла на балкон, где стояли плетеные кресла и столик – можно было сесть и, попивая шампанское, любоваться, как яркое солнце разрывает свинцовые тучи, обрушивая потоки света на сверкающее золотое руно морской глади. Задняя стена замка смотрела на юг, огромный красный диск уже на четверть погрузился за бескрайний горизонт. Там, за тысячами километров Средиземного моря находился берег Африки.

Их несколько раз окликнули, Даниель потянул ее за руку.

Второй зал ресторана, где накрыли к обеду, располагался, как объяснил ее жених, в бывшем отцовском кабинете. Между залами стена была снесена, и Вера почти сразу увидела множество черно-белых фотографий в одинаковых квадратных рамках на простых выбеленных стенах. А потом кусочек стариной фрески, напольные часы и книжный шкаф – массивный, почерневший от времени, с ровными рядами кожаных корешков. Он соседствовал с двойной дубовой дверью, слева размещался старинный лифт, перегороженный решеткой. Его охраняли бюсты Юлия Цезаря и Наполеона на мраморных тумбах.

Деревянные столики были сдвинуты вместе и образовывали длинный, по-деревенски праздничный стол, уставленный бутылками с вином и блюдами с сыром и хлебом. Гости, расположившиеся по обе его стороны, пили и что-то жарко обсуждали. Кароль – сиделка дедушки Абеля и Оскар – глаза и руки дяди Филиппа сидели вместе со всеми и принимали участие в общем разговоре. Ксавье весело смеялся, Сильвия смотрела на него с доброй материнской улыбкой, дедушка Абель корчил лицо, что-то рассказывая. Балконные двери, распахнутые настежь, впускали прохладу. Летящие гардины создавали атмосферу беспечности жизни на загородной вилле, а от вида за перилами кружилась голова.

На миг у Веры стало тепло на сердце. Она увидела эту озорную, хоть и имеющую кучу тайн и скелетов в шкафу, семью – шумно разговаривающих, перекрикивающих друг друга и смеющихся французов, и вдруг подумала: как было бы интересно стать ее частью и жить этой беззаботной жизнью в замке на Лазурном побережье с таким потрясающим видом из окон.

Но тут же все обрушилось в пропасть. Даниель подвел ее к столу и объявил, что они женятся. Его слова показались Вере чужеродными во всем этом великолепии. Она едва не провалилась сквозь землю, чувствуя, как начинает краснеть и превращаться в вишню. Ее щеки и уши запылали огнем, она замерла, не зная, что говорить и делать.