Онлайн книга «Ты умрешь влюбленной»
|
— Эпоха кватроченто[16]! – восхищенно сообщил ей вчера Даниель, когда они после ужина обходили комнаты замка. – Можешь себе это представить? Я жил среди этих фресок, они есть почти во всех комнатах. Я просто не мог не полюбить искусство! В остальном спальня была похожа на номер в дорогом отеле с минимумом мебели. Вместо комода – глубокая ниша с зеркалом и полками из стекла, иллюстрирующая глубину мощных стен старинного замка. У балкона – изящная белая кушетка, торшер, по обе стороны от кровати два стеклянных прикроватных столика. Справа – дверь, ведущая в ванную комнату. А там прямо посередине пола из светлого кафеля стояла огромная белая ванна, будто бутон японского спатифиллума. Широкое окно с белыми занавесками, подоконник которого был уставлен комнатными растениями в белых кашпо, тоже выходило на море. Вера протерла и открыла глаза, не сразу вспомнив, где она. В первую минуту белый балдахин над головой ее удивил, и ажурная спинка кровати, и яркий свет, и запах моря. — Доброе утро! Уже почти полдень. – Даниель, сидевший на краю постели, нагнулся и нежно поцеловал ее в лоб. Он был одет в те же джинсы и ту же майку с Железным Троном Таргариенов на груди. — Я принес тебе завтрак. Решил разбудить, а то кофе стынет. Она села на постели, завернувшись в белое, как облако, одеяло. Воздушный, с хрустящей корочкой багет с мягким сыром и кофе со сливками – ничего вкуснее она не ела в жизни, даже вчера вечером, когда ее угощали блюдами от мишленовского повара. После они оделись потеплее и пошли прогуляться по окрестностям, посмотреть на виноградники. — Кто же за всем этим ухаживает, если в замке только повар, официант и горничная? — Здесь огромный штат умельцев, но обычно на пасхальные выходные мама всех отпускает – этой традиции много лет. Отель полностью подготавливают к туристическому сезону, который обычно начинается в середине апреля. Отдыхают в пасхальные дни, а потом принимают гостей. Во вторник ты бы не узнала это место из-за шумной толпы. Странно было слышать, как он звал мачеху мамой. Вера никак не могла разобраться в отношениях этой странной семьи. — Во вторник? – спросила она. — Понедельник – официальный выходной. Они ходили между виноградными шпалерами. Гибкие лозы были усеяны молодыми листочками. Вера куталась в большую шаль из овечьей шерсти, которую ее заставил взять с собой заботливый Даниель. Она накинула ее поверх куртки, застегнутой на все клепки и молнии, но все равно немного мерзла. Небо ослепляло кристальной голубизной, лицо обдувал неслабый ветер с острым запахом озона – где-то рядом, в горах, гремели грозы, а со стороны моря доносились крики чаек. Они поднялись на самую высокую точку мыса, чтобы еще раз полюбоваться видом на город Кавалер-Сюр-Мер. — Я могу вечно смотреть на здешние пейзажи, – проговорил Даниель, поставил ногу на валун и оперся локтем о колено. Перед их глазами распростерся приморский городок, залитый утренним солнцем. – Хотел бы и умереть здесь. Ренуар доживал свои последние дни в городке поблизости от Ниццы, и какие потрясающие средиземноморские пейзажи он оставил! Лазурный Берег всегда привлекал художников. Здесь жили Пабло Пикассо, Поль Сезанн, фовисты Анри Матисс и Дюфи[17]. Синьяк[18] написал свою первую картину в стиле пуантилизма. Помнишь, как в «Ускользающей красоте»[19]? «В этих холмах великая традиция искусства…» |