Книга Ты умрешь влюбленной, страница 88 – Юлия Лист

Сам он всецело отдавался игре. В темноте его белая майка светилась. Он самозабвенно бил по клавишам, будто пытаясь вступить с танцовщицами в спор. Если это еще снимали на камеру, то кадр был потрясающий – черный инструмент, музыкант в джинсах и белой футболке и два невероятной красоты лебедя в декорациях замка.

Вера заметила, что прожектор бил особенно ярко, выхватывая из темноты танцующие фигуры. У нее больно застучало сердце от мысли, что она совсем забылась. Вера оторвалась от созерцания, глянув назад, на окна. Оказалось, что погода испортилась и сумерки резко перешли в ночь. За стеклами было слышно завывание урагана, вторившее звукам рояля, угадывались очертания олив, которые гнул ветер.

Вот сейчас что-то должно случиться. Свет зажгут, и они найдут кого-то мертвым! Невольно Вера обернулась еще раз, пристально вглядываясь в потемневший, ставший черным зеркалом, расчерченный крестами витраж.

Лебеди сплелись в тесных объятиях и упали на колени, Одетта грациозно изогнулась назад, Одиллия приложила к ее груди висок, и музыка, совершив вираж к потолку, резко смолкла. Погас прожектор, но прежде, чем это произошло, Вера, то и дело бросавшая за спину взгляды, увидела в окне прижавшееся к стеклу лицо лохматого мальчика в шортиках. Не выдержав, она вскочила и что есть мочи завизжала. Крик в абсолютных темноте и тишине прозвучал как вопль нарвала над гладью Охотского моря.

Все тотчас вскочили, засуетились, кто-то включил люстры. Даниель подлетел к ней, прижав к себе и шепча: «Тише, тише!» Зоя с испуганным лицом стояла рядом.

Вера рыдала на плече у Даниеля и, всхлипывая, пыталась сказать:

— Там, там… Там кто-то стоял! Я видела ребенка! Мальчика!

Даниель бросил мимо нее гневный взгляд в сторону витража, его рот поджался.

— Тебе показалось, – сказал он громко, отвел ее к лестнице и прошептал: – Не давай им себя запугать. Нет здесь никакого мальчика. Ты сама говорила, что они… это муляж! Да, наверное, его вырезали из картона!

— Но кто его туда поставил и сразу же убрал? – Вера стиснула локти жениха. – Все же здесь сидят!

— Повар, наверное. Официант вон стоит за дверьми, горничная смотрела танец, сидя на лестнице. Я видел ее.

— Повар? Ваш повар – японец с лицом якудзы из фильмов Такеши Китано?

— Я поговорю с ним, он – единственный, кто не был в зале.

— Ты сидел спиной! Кто-то мог отойти. Оскар – поводырь дяди Филиппа! Они сидят прямо возле двери, которая за стойкой.

— Та дверь заперта много лет, ею никто не пользуется. Пожалуйста, Вера, потерпи! Сейчас все закончится, мы запремся у себя в комнате и никого не будем впускать. Все скоро закончится. – Он опять начал дрожать, как в подвале, побледнел, на висках вздулись жилки. Вере пришлось прекратить истерику. Оставалось явным лишь одно – Даниеля и вправду сводили с ума, а в замке был еще кто-то.

Даниель провел Веру к ее креслу. Все молчали, провожая ее чуть насмешливыми и презрительными взглядами. Не было только Сильвии, Зоя сидела в кресле, подняв пачку так, что белое оперение полностью скрыло спинку. Она была похожа на собственное привидение и смотрела осуждающе. Вера будто в фильм Хичкока попала и чувствовала себя Ребеккой, которую втягивали в топкие тайны чужой семьи.

— Кароль, вы не споете нам? – спросил Даниель, подойдя к перепуганной сиделке дедушки Абеля, и коснулся ее плеча. – Не бойтесь, у вас получится.