Книга Во вражьей шкуре, страница 34 – Александр Карпов

Настоящего имени своего нового командира они, конечно, не знали, как и не знали подлинных данных ни о ком из всех своих товарищей, кто постоянно находился рядом, спал на соседней койке, сидел за одним столом на занятиях, в столовой во время приема пищи, стоял рука об руку в строю на плацу во время построения. Это немного давило на всех и каждого. Привыкнув в жизни к открытости тех людей, что шли рядом, ведомые судьбой по одному с ними пути, курсанты испытывали неудобство, когда хотелось поделиться чем-то личным, рассказать о своих проблемах, поведать о трудностях или радостях. Но преподаватели, командиры и наставники едва ли не каждый день повторяли в личных беседах с каждым из них, что обмен личной информацией между курсантами запрещается в любом виде. Доводили до всех и каждого, что никаких данных о себе распространять нельзя. А также настаивали на том, чтобы при выявлении слабости характера, проявляемой в желании выговориться и рассказать о личном, немедленно пресекать такие позывы. А еще делать такому товарищу замечание по этому поводу и даже докладывать о произошедшем наверх.

— А если в плен попадете?! – часто поясняли доводимую до всех истину «держать язык за зубами» командир части или старший политрук.

— Специалисты по допросам пленных и пыткам людей могут добиться от вас любых признаний в очень сжатые сроки. У них в арсенале есть самые изощренные приемы. Вывернут из человека наружу все то, что им будет нужно, – пояснил слова старших воинских начальников обер-лейтенант Шефер, когда проводил с курсантами занятие по физическому воздействию на тело человека во время проведения скоротечного допроса.

Для доказательства своих слов он вызывал из строя поочередно нескольких курсантов и на каждом из них демонстрировал какой-нибудь прием болевого воздействия.

Рядовому Васнеру, сдружившемуся с Максимом после нескольких совместных спаррингов в спортгородке части, когда они работали друг против друга, достались от обер-лейтенанта Шефера силовые надавливания на его кистевые суставы, предплечья и мышцы рук. Довольно рослый и физически крепкий молодой человек несколько раз невольно вскрикнул от сильной боли и изогнулся от каждого надавливания офицера на разные части его конечности.

Рядовому Рихтеру – невысокому, коренастому, плечистому и широколицему парню, носившему форму одежды самого большого размера, пришлось испытать на себе приемы воздействия на шею и точки на лице. Не церемонясь с вызванным из строя курсантом, Шефер крепко схватил его пальцами руки за бровь над левым глазом, крепко сжал ее и стал быстрыми движениями делать так, будто поворачивал ее по направлению движения часовой стрелки. Рихтер застонал от сильной боли, зажмурился и тихо завыл под воздействием приема, парализовавшего разом всю волю человека. После этого, не дожидаясь момента, когда солдат придет в себя, он другой рукой сдавил ему сухожилие на шее, оттянув его до предела на себя. Сразу стало всем заметно, что их товарищ испытывает сильнейшую боль. Лицо его искривилось так, будто он одновременно съел что-то очень гадкое и обжегся об очень горячую поверхность.

— Довольно просто, понятно и легко применимо, если это сделать неожиданно и с быстрым отвлечением внимания противника, – прокомментировал свои действия офицер, глядя на лица стоящих в строю курсантов.