Книга Во вражьей шкуре, страница 35 – Александр Карпов

Комментируя свои действия, он как бы невзначай оказался прямо напротив стоявшего в строю Максима. Потом повернулся к нему лицо, продолжая что-то говорить, и, не отвлекаясь на посторонние действия, вскинул перед его лицом вперед и вверх левую руку, будто хотел показать ему какой-то предмет, что удерживал в ней. На самом деле пальцы его в этот момент ничего не сжимали. А легкое движение обер-лейтенанта лишь отвело взор парня в сторону. Едва глаза того скользнули вслед за рукой командира, как тот резко, но не очень сильно ударил бойца кулаком другой руки прямо в живот, под ребра, снизу вверх.

У Максима от этого тут же свело дыхание. Он почувствовал спазм в мышцах живота, машинально согнулся от резкой боли и повалился вперед на подогнувшихся в коленях ногах. Солдаты рядом с ним с восхищением смотрели на происходящее и запоминали столь ловко продемонстрированный удар с предварительным отвлечением внимания соперника, о чем и говорил им перед этим обер-лейтенант. Максим в это время ничего не видел и не понимал. Он упал к ногам командира и старался как можно быстрее прийти в себя, встать на ноги и разобраться в причине того, как он поддался на отвлекающий внимание жест и в результате пропустил коварный удар.

В один из теплых майских дней, сразу после начала утреннего построения курсантов на плацу секретной воинской части, вопреки их привычным ожиданиям, командир – майор-пограничник – объявил перед строем, что сегодня никаких занятий не будет. После чего приказал всему личному составу собраться в казарме и помочь старшине с выдачей и распределением дополнительных вещевых наборов. О чем он сказал, было далеко не всем понятно, пока каждый не увидел перед собой типовой немецкий солдатский ранец, служивший совсем недавно своему прежнему хозяину, вероятно, убитому под Москвой или попавшему в плен. По очереди старшина выдал всем по нескольку подсумков для патронов к карабину Маузера, сухарную сумку и набор прочей мелочи, включавшейся в состав амуниции немецкого пехотинца.

Обер-лейтенант Шефер, обходя ряды двухъярусных коек казармы, то и дело помогал своим подопечным советами и рекомендациями по укладке в ранец вещей, по закреплению на поясном ремне принадлежностей и подсумков. Он подходил к каждому и по-отечески или по-братски подсказывал, руководствуясь богатым личным фронтовым опытом бывалого разведчика-диверсанта, как регулировать лямки и пряжки, размещать вещи и укладывать для длительных пеших маршей шинель.

Перед самым обедом старшина принес со склада и раздал всем по очереди по нескольку банок трофейных немецких консервов, с которыми уже почти каждый сталкивался на фронте. И по десять пачек сигарет, также давно знакомых всем по пребыванию на передовой, когда почти у каждого взятого в плен гитлеровца такие изымались из карманов при первом же досмотре. Понимание того, что курить на оккупированной территории придется исключительно немецкие сигареты, а не родной табак или привычную махорку, курсанты начали недовольно роптать и поглядывать в сторону обер-лейтенанта Шефера, ожидая его реакции.

— А я вообще не курю. Поэтому такой проблемы не испытываю, – с улыбкой произнес он, заметив на себе недовольные взгляды своих подопечных. – И вообще, вам всем тоже рекомендую завязать с этой привычкой. Сами знаете, что тлеющей в темноте окурок становится хорошо видимым издалека и приманивает наблюдателей и снайперов врага.