Книга В сердце войны, страница 162 – Александр Карпов

— Обсудим, –  ответил ей тот, что говорил последним, –  только с кладбища вышли, хлопоты уладили. Решим вопрос и о мальчике.

Женщина недовольно посмотрела на него и снова обернулась в сторону могил, как будто высматривала кого-то или ждала.

Низко наклонив голову, Витя тихо стоял возле свежего могильного холма, поверх которого лежали несколько простеньких букетов полевых цветов, а у основания стоял небольшой самодельный венок, обвязанный черной траурной лентой. Мальчик молчал, не плакал, а просто стоял, остановив взгляд на комьях земли возле могилы. Иногда он поднимал глаза к небу и смотрел на парящих в высоте птиц, а потом вновь опускал взгляд и останавливал его на табличке с именем отца, стоящей в изголовье захоронения. Он тяжело вздыхал и снова смотрел на комья земли, вспоминая, как всего год назад, когда до победы оставались считаные дни, подорвавшись на мине, был тяжело ранен и отправлен в госпиталь его отец. В памяти ребенка всплыли тяжелые ночи, проведенные в слезах, и навалившееся тогда на него горе в то время, когда надо было ждать только радостные известия. Каждый день он по нескольку раз бегал к фельдшеру батальона в надежде узнать про судьбу отца, про его состояние, про результат операции. Ждал известий из госпиталя и разрешения комбата на поездку туда. А в те минуты, что он оставался один, он доставал из вещмешка новенький отцовский орден, разглядывал его, гладил по эмалевой поверхности пальцами и представлял себе, как будет вручать его отцу, как будет помогать прикручивать награду к гимнастерке.

Тот день настал. Он увидел отца. Бледного, совсем исхудавшего, перебинтованного до самой шеи, с полуоткрытыми глазами на обескровленном лице. Тот с трудом улыбнулся и, как мог, дал понять сыну, что с ним все в порядке. Витя заплакал тогда, увидев отца в том состоянии, в котором никогда его не видел. Его успокаивали и говорили, что все хорошо, что все осколки успешно извлекли во время операции. Но мальчику от этого не было легче. Он плакал, жалел отца и не находил себе места. И даже тогда, когда в ночь с восьмого на девятое мая телефонисты и связистки батальона принимали и передавали сообщение о долгожданной Победе, а потом ликовали, радовались и смеялись, он был хмур и безутешен. Он не желал такого праздника без отца, не хотел радоваться без него, понимая, что жизнь самого близкого ему человека означала, что он не один и не сирота.

Волна веселья на какое-то время захлестнула его. Он, как и все, разрядил в воздух несколько магазинов из своего автомата, кричал «ура» и плясал под гармошку. На следующий день его усадили за праздничный стол, предоставив место среди старых боевых товарищей, что не раз произносили тосты за Победу, за товарища Сталина, за подполковника Токмакова и за Витиного отца. Мальчик праздновал со всеми.

Через несколько дней он снова был в госпитале и сидел возле кровати, на которой лежал, немного оправившийся после операции, порозовевший и улыбающийся отец. И Витя наконец вручил ему переданный комбатом орден. Потом они вместе прикрутили его к гимнастерке, которую мальчик привез с собой. И еще долго они беседовали, строя планы на будущее и обсуждая, что как только представится возможность, они первым делом наведут справки о местонахождении бабушки и дяди Ильи. А потом обязательно вернутся в родной город и перезахоронят Витиных маму и сестренок на городском кладбище.