Книга В сердце войны, страница 167 – Александр Карпов

— Ты кто и откуда? – спросил он улыбаясь. –  Куда едешь?

— Один, что ли? – добавил второй милиционер, осматривая Витю и его вещи.

Мальчик поднял на них растерянные глаза, поводил ими по сторонам, словно ища защиты, потом опустил голову и коротко изложил свою историю:

— Из Вольска еду. Наш батальон там расформировали в начале года. Отец от ран умер. Я его два дня назад похоронил. Сам домой следую.

Оба милиционера молчали в ответ, явно не находя, что сказать в ответ подростку. Наконец один из них, что был старше по возрасту и званию, медленно и тихо, словно поддерживая скорбное настроение собеседника, спросил его:

— А дом твой где? Как город называется?

— Мценск, –  ответил Витя, подняв глаза на стража порядка.

У милиционера забегали глаза, он часто заморгал, будто сильно волнуясь, и плотно сжал губы.

— У тебя там есть кто? – спросил он, посмотрев на Витю взглядом, полным заботы и участия.

— Бабушка и дядя должны вернуться, –  ответил мальчик, выражая больше желаемое, чем очевидное, и очень надеясь в душе, что не ошибается в своем предположении, замалчивая в разговоре со стражами порядка тот факт, что абсолютно ничего не знает о судьбе близких ему людей.

Милиционер, словно переживая за что-то, поводил глазами по сторонам и, снова взглянув на Витю, сказал:

— Никого ты там не найдешь! Я освобождал Мценск! Там пепелище одно! Пошли с нами.

На глазах у ничего не понимающей толпы равнодушных к происходящему и любопытных людей они взяли вещи мальчика и неспешно повели его по вокзалу в направлении своей комнаты.

Совершенно седой пожилой мужчина в подпоясанной веревкой льняной рубахе и дырявой соломенной шляпе на голове, старательно перешагивая через рельсы, стараясь идти так, чтобы ноги попадали на шпалы, нес в руках два небольших деревянных ящика. Он поставил их на настил перрона, затем сам вскарабкался на него и сразу же начал отряхивать пыль с колен, ворча себе что-то под нос. Справившись с испачканными штанами, он снял с головы шляпу и, достав из кармана большой грязный платок, начал вытирать им пот с шеи и лба, ругаясь на необычно жаркое летнее утро. Пытаясь отдышаться, он закрыл глаза и поднял лицо к небу, подставляя лицо яркому солнцу.

— Денек жарким сегодня будет, –  произнес он, как будто обращаясь к стоящему на платформе невысокому худенькому светловолосому юноше, которого заметил еще на подходе к зданию железнодорожного вокзала в тот момент, когда шел, старательно перешагивая через рельсы.

Молодой человек ничего не ответил и продолжал стоять, невозмутимо разглядывая до сих пор не заделанные следы недавней войны на стенах. Он водил глазами вверх и вниз, скользил ими по окнам, потом повернулся в противоположную сторону и начал как будто с удовольствием рассматривать противоположную от вокзала сторону. Седой мужчина, видя направление взгляда юноши, тоже повернулся туда, но не найдя для себя ничего интересного, обратился к нему, удивленный таким его поведением:

— Ты не местный, что ли?

— Местный, –  довольно произнес молодой человек.

— А ведешь себя так, как будто не был давно. Приехал, что ли, откуда? – снова атаковал вопросом седой мужчина юношу, увидев в ногах того чемодан и прислоненный к нему типовой солдатский вещмешок.

— Приехал, –  ответил юноша и уточнил, улыбаясь так, словно радовался своему ответу: – Домой вернулся!