Книга Мертвая тишина, страница 207 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Иногда он спрыгивает — медленно, будто каждое движение отнимает последние крохи энергии. Идёт на кухню, делает несколько глотков воды из миски, затем замирает на мгновение, словно решая, стоит ли возвращаться. И всегда выбирает одно и то же: снова забирается на подоконник, сворачивается в тугой клубок и вновь устремляет взгляд вдаль.

И в этом ожидании — целая история. История преданности, которая не нуждается в словах. История любви, которая не ослабевает, даже когда любимый человек не рядом.

Я иногда подхожу к нему, осторожно провожу рукой по спине. Он не отстраняется, но и не отзывается — будто его сознание где‑то далеко, там, где Никита. Я шепчу ему: «Он вернётся», — но не знаю, понимает ли он меня. Или понимает, но не верит.

А он всё смотрит. Ждёт. И в его глазах — молчаливый вопрос, на который никто не может ответить.

И мы все ждём. А тишина всё тянется, как бесконечный день, в котором каждый час — испытание.

_________

Виктор Алексеевич рассказывал о своей ферме — неторопливо, с тёплой ностальгией в голосе, словно заново проживал те дни, когда всё было просто и понятно. Я слушала, прижавшись к спинке стула, и воображение тут же принималось за работу: рисовало яркие, почти осязаемые картины.

Большой дом — не роскошный особняк, а крепкий, основательный, с широкими окнами и просторной верандой, увитой диким виноградом. Он стоит на пригорке, окружённый зелёным морем травы и деревьев. Вокруг — просторный участок, где есть место и огороду, и фруктовому саду, и небольшому пруду с зеркальной гладью воды.

Мы укрепим забор — не хлипкое ограждение, а надёжную стену из толстых досок и металлических прутьев. Превратим его в настоящую крепость: добавим смотровые вышки, замаскированные ловушки, систему оповещения. Каждый сантиметр границы будет под контролем, чтобы ни один чужак не смог пробраться незамеченным.

Найдём достаточно провизии — закрома, полные зерна, сушёных овощей, солений и варений. Погреб, где в прохладной темноте дозревают сыры и копчёности. Кладовая с мешками муки, банками мёда, бутылями растительного масла. Мы будем сыты, будем знать, что зимой не останемся без еды.

Лекарств — чтобы любая рана, любой недуг встречались во всеоружии. Травяные сборы, антибиотики, перевязочные материалы, инструменты для мелких операций. Всё аккуратно разложено на полках, промаркировано, готово к использованию.

Инструментов — целая мастерская, где пахнет деревом и металлом. Топоры, пилы, лопаты, молотки, гаечные ключи. Всё, что нужно, чтобы строить, чинить, создавать. Чтобы жизнь шла своим чередом, несмотря ни на что.

Я представляла, как мы будем тихо, спокойно жить. Как утро начнётся с аромата свежесваренного кофе и запаха выпечки из печи. Как мы будем заниматься делами: кто‑то пропалывает грядки, кто‑то чинит крышу, кто‑то варит мыло или консервирует урожай. Вечера — у камина, с книгами, разговорами, смехом. По выходным — баня, пар, берёзовые веники, чай с малиной.

Мечты настолько захватили меня, что я на какое‑то время забыла обо всём. О руинах городов, о голодных взглядах мертвецов, о ночных выстрелах. На миг мир сузился до этого идеального образа — безопасного, тёплого, живого. Я почти ощущала запах свежескошенной травы, слышала щебетание птиц, чувствовала тепло солнца на коже.