Книга Клубок загадок и шерсти, страница 23 – Белла Лавгуд

— Они ведь не понимают, для чего рождены, Лори. И это не то же самое, что семьдесят лет назад, когда после войны Колты делали одежду сначала для себя, а потом и для редких покупателей. Это настоящий бизнес! Одно дело – рассуждать об этом, другое – видеть тысячи овец, запертых друг с другом в коробке, управляемой искусственным интеллектом. Я, конечно, понимаю, что все это ради нас. Все ради людей, которые, несмотря ни на что, будут носить одежду, есть мясо и пить молоко. Но… все равно на душе от этого гадко. Скажи, что тебе тоже? Я, кажется, никогда не смогу есть хаггис.

Лора не могла не согласиться с Ханной и немного пожалела, что не она первая выдвинула это предложение. Зато она подумала о другом: возможно, краже поспособствовали зоозащитники?

Викуний девушкам не показали, так как за ними следил ветеринар: самка ждала потомство. Куда-куда, а в их стойло вход осуществлялся только по ключ-карте.

— Знаешь что, Хан? – начала Лора в надежде поднять подруге настроение, когда они переодевались. – Меня посетила замечательная идея. Если с антикварной лавкой ничего не выгорит, я готова променять эту мечту на овечий ретрит. Представь: горы, травы, тишина, покой, скандинавский стиль, массаж, расклады Таро, поющие чаши и… парочка овечек для обнимашек. Их мы можем спасти из лап какой-нибудь корпорации. Уверена, что не все заботятся об овцах, как Колты или тетя Мэдди.

— Овечий ретрит! – хохотала Ханна, пытаясь разобрать, шутит подруга или всерьез задумалась о смене деятельности. – Но идея о спасении овечек мне понравилась даже больше раскладов Таро и поющих чаш.

В одном из коридоров раздевалки также находились проходы в туалеты. Лора, по обыкновению, не стала дожидаться не слишком расторопную подругу, но скоро заблудилась.

«Черт! – негодовала Лора. – И как теперь отсюда выбираться?»

Перед ней лежал очередной перекресток с тупиками по обе стороны. Вернувшись на несколько шагов назад, Лора подергала ручки у всех дверей: хозяйственные были почему-то заперты на обыкновенные ключи, а вот станочная оказалась открыта. И хотя до станочной нужно было пройти еще вереницу таких коридоров, Лора обрадовалась, что нашелся хотя бы один выход. Оставалось надеяться, что проход из самой станочной тоже будет открыт. Связь в этой части фабрики была недоступна.

«Что за гений архитектурного искусства изобрел такую убогую планировку?» – не переставала возмущаться Лора, петляя между коридорами. Хорошо, хотя бы свет включался автоматически благодаря датчикам движения. Когда наконец показалась широкая двустворчатая пластиковая дверь, Лора выдохнула. Даже пара минут таких лабиринтов может показаться вечностью, если снедает тревога. Внутри комната больше была похожа на бойлерную: поверху проходило множество труб, пахло какой-то химией и стояли четыре машины с огромными валиками и барабанами. На металлических стеллажах была разложена уже обработанная шерсть, которая по каким-либо причинам не прошла дальше этой ступени обработки.

Стоило Лоре сделать всего пару шагов, как и без того тусклый свет погас. Его выключили будто нарочно, чтобы ее испугать.

«Ясно. Ничего. Пойду на ощупь. Выход был напротив. Ничего страшного», – пыталась успокоить себя Лора, хотя передвигаться в темноте доставляло мало удовольствия и в разы повышало тревожность. Она поправила висящий на левом плече рюкзак и сделала еще пару шагов.