Книга Странички шелестят в полночь, страница 50 – Белла Лавгуд

«Так. Прекрати, Лора. Это настоящее открытие. Давай. Ты сможешь».

Она развязала кожаную ленту, которой был обвязан дневник. Сам дневник был весьма компактным, не больше пятнадцати сантиметров в высоту. На форзаце было написано: «Пауль Остер. 1773–1776».

— Господи. Это и правда его дневник. Его безукоризненный витиеватый почерк! – Лора закрыла тетрадь, а вместе с тем закрыла глаза и постаралась успокоиться. Не хватило еще визжать от восторга, хотя ей правда очень хотелось. Будь здесь Ханна, она бы не стала сдерживаться. Лора прокашлялась. – Итак, первая запись: «Пастор Браун был так великодушен и любезен, что разрешил работать в бывшем здании прихода. Писать дома становится все несноснее. Мой милый брат вечно избавляется от дражайших племянников и отправляет их погостить к дядюшке в Саффолк Грин. Мне жаль мою драгоценную Элис, но я ничего не могу поделать. Мне нужно писать. Новая церковь уже почти достроена стараниями всех прихожан, и поэтому вместе с мистером Даунингом мы решили организовать в здании прихода публичную библиотеку. Немного боязно, но я много молюсь и пощусь. Так выглядит моя счастливая жизнь, и я благодарен Господу за все, что он дает мне каждый день», – Завершила Лора и сразу же засияла. – Подумать только! Остер был одним из тех, кто придумал создать в Саффолк Грине публичную библиотеку!

— Какой интересный и теплый язык. Лора, читай дальше, прошу, не останавливайся. Это настоящая услада для ушей. – Стивен сел за стол и взял кружку с уже холодным чаем. Рори последовал его примеру. Лора не могла заставить себя сесть. Она прочитала еще несколько абзацев, но в этом дневнике Остер писал в основном о том, как активные жители города помогали ему в обустройстве библиотеки, как приезжали гости из Манчестера, Лондона и других крупных городов. Он рассказывал и о планах на новый роман: «В жизни дома Остеров случается столько всего, что хочется непременно излить это на бумагу. Но во мне родилось желание поделиться этим с людьми, с читателями. Смогу ли я описать события так, чтобы дорогой читатель не понял их природу?»

Следующий дневник выглядел точно так же. У Лоры продолжали трястись руки: она и представить не могла, что когда-нибудь будет читать дневники гения литературы восемнадцатого столетия. Кроме того, его личные записи, в которых Остер рассказывал о своих переживаниях, планах. Это дорогого стоило. Во всех смыслах: дневники могли бы быть оценены аукционистами чуть ли не дороже украденной рукописи.

Лора застыла как вкопанная. Стивен привел ее в чувство своим вопросом:

— Лора? Ну что там? Что-то нашла? – На форзаце очередного дневника было написано «Пауль Остер. 1777–1780». Но Лора смогла прочитать вслух то, что уже крутилось в сознании, только когда к ней подошли Стивен и Рори и встали по левую и правую руки.

— Сим провозглашаю этот дневник ключом от сокровища для потомков…

— Да уж, язык у него действительно странный, – подметил Рори и расстроился, когда Лора не оценила шутку.

— Он не странный, он прямолинейный. Остер прямолинейный. Все, что он писал, он писал без каких-либо шифров и двойных смыслов. Вы же слышали. Да и его книги далеки от символизма.

— Ты хочешь сказать, – Стивен сделал драматическую паузу, – что Остер имел в виду буквально «сокровище»? Деньги, драгоценности, слитки золота?