Книга Блистательные соперники, страница 25 – Дженнифер Линн Барнс

Когда-то Грэйсон и его братья тоже вручили Эйвери брошь.

— Поверю тебе на слово.

Лира взяла ключ от комнаты Грэйсона и сравнила его со своим. Он увидел то же, что и она: на обоих ключах с обеих сторон были выгравированы одни и те же слова:

«У КАЖДОЙ ИСТОРИИ ЕСТЬ НАЧАЛО… ВОЗЬМИ ТОЛЬКО СВОЙ КЛЮЧ».

— Это эхо, – сказал Грэйсон Лире. – Слова те же самые, что вырезаны на столе наверху.

Лира склонила голову набок, а затем взяла театральный бинокль, который висел на поясе. Она поднесла его к глазам и еще раз внимательно изучила гравировку на ключах.

— Нашла что-нибудь? – спросил Грэйсон.

— Нет.

Лира опустила театральный бинокль и снова прицепила его к шлевке ремня, а Грэйсон подумал о бывшей хозяйке этой вещицы. Одетта Моралес. Пожилая женщина явно что-то знала – гораздо больше, чем рассказала им, – а Грэйсона все детство учили, как и на что оказывать давление, чтобы добиться результатов. Но пока…

— Твоя интуиция не подвела тебя. – Грэйсон кивнул на театральный бинокль на бедре Лиры. – В определенный момент это даст нам преимущество во всем этом.

— Во всем этом. – В янтарных глазах Лиры блеснуло что-то похожее на предвкушение, или на решимость, или на то и другое вместе. – Подсказка к подсказке.

— Настоящая игра Хоторнов, – ответил Грэйсон. – Почти каждая головоломка, которую создавал мой дед, начиналась с набора предметов типа этого. – Он помолчал, внимательно поглядев на каждую вещь на полу. – Ключи старик любил особенно.

Ключи, а еще ножи. Кольца. Стекло. Грэйсон впервые за долгое время подумал об одном очень конкретном предмете в одной конкретной игре – о стеклянной балерине.

— Твоя бабушка тоже играла в эти игры? – спросила Лира.

Элис.

— Не знаю, – ответил Грэйсон правду. Но в то же время это была отговорка в целях предосторожности. Джеймсон ясно дал понять, что любые разговоры об Элис не приведут ни к чему хорошему.

— Мои сны похожи на одну из игр твоего дедушки, – сказала Лира. – Отец словно выкладывает передо мной предметы, загадывая загадку, а потом умирает. Омега. «А Хоторн – вот кто всему виной». Цветок каллы. Ожерелье с тремя конфетами.

Она поймала взгляд Грэйсона, ее глаза сверкнули в темноте.

— Три, Грэйсон.

«Всегда три», – вспомнилось Грэйсону.

— Если бы это была игра Хоторнов, как узнать, что все это значит? – Лира была настойчива.

Грэйсона так и подмывало разгадать эту тайну вместе с ней, но он дал слово Джеймсону и не собирался нарушать его.

— Единственный способ выяснить, что означает тот или иной элемент игры Хоторнов, – ответил Грэйсон, потянувшись за своим фужером и отвлекая внимание Лиры, – это сыграть.

Он поднес фужер к губам и сделал глоток.

— Гранатовый сок с легким привкусом цветков бузины.

Лира повторила его действия, тоже отпив из своего фужера. Грэйсон изо всех сил старался не пялиться на ее губы.

— Напиток. Стакан. Дротик. – Он умолк на долю секунды, удерживая ее взгляд. – Цифры на домино и игральных костях. Меч. Ключ.

Грэйсон уловил тот самый момент, когда ему удалось отвлечь ее – здесь, сейчас, она всецело сосредоточилась на игре. Была в безопасности. Но он знал, что эта победа временная.

Лира Каталина Кейн была не из тех, кто отступает. От чего бы то ни было.

Рохан оглядел комнату. Библиотека на пятом этаже была цилиндрической формы, на ее изогнутых полках стояло не менее тысячи книг. Рохан провел рукой по корешкам, запоминая названия книг и ожидая, когда заговорит Саванна.