Книга Блистательные соперники, страница 42 – Дженнифер Линн Барнс

Грэйсон был лишен настоящей родительской любви, потому что любовь старика была совсем другой. И все же он знал, что такое семья и что это значит. Благодаря своим братьям он всегда это знал.

А Лира еще никогда не казалась ему такой красивой, как сейчас, когда рассказывала о себе.

— У меня есть младший брат, намного младше, – продолжила Лира, и Грэйсон услышал сталь в ее тоне, увидел, как она вздернула подбородок. – И у нас огромная семья со стороны папы. Я всегда была для них Кейн. С самого первого дня, с того момента, как они встретили маму и меня, мы стали их частью. – Она сделала паузу. – И «Майлс-Энд» тоже. Он принадлежит семье Кейн на протяжении нескольких поколений. Моей семье.

— Значит, мы по-прежнему в игре. Ты все еще хочешь победить, – закончил за нее Грэйсон.

Лира уронила каллу, которую держала в руке, на пол.

— Римские цифры, кажется, надежно зафиксированы. Может, нам стоит попробовать передвинуть стрелки на часах? – Она сосредоточенно нахмурилась. – До восьми пятидесяти.

Грэйсон сразу понял ее задумку: VIII, L. Он поднял руку, и они вместе передвинули тяжелые минутную и часовую стрелки на часах. Безрезультатно.

— Мы почти у цели, – сказал Грэйсон Лире. – Я чувствую это.

Он делал все возможное, чтобы переключить свои мысли на игру – и только на игру.

— Почти – этого недостаточно.

Лира наклонилась вбок, поднимая одну ногу, пока ее тело не оказалось параллельно полу.

— Новый ракурс? – Грэйсон положил руки ей на талию, чтобы поддержать ее, как если бы они танцевали, как если бы над ними снова сияла хрустальная люстра.

— Форма стрелок. – В голосе Лиры слышалось сильное волнение. – Надо передвинуть их в форму L.

Иногда буквы – это вовсе не буквы и не цифры, а формы.

Лира выпрямилась и стала поворачивать минутную стрелку до тех пор, пока они с часовой стрелкой, которая все это время оставалась на восьмерке, не образовали перевернутую букву L.

VIII, L.

Раздался звук, похожий на щелчок отодвигаемого засова, циферблат открылся, а за ним появились два ряда металлических ящичков.

На верхнем правом ящике лежала книга.

Грэйсон достал ее и открыл. Там уже стояло два имени игроков, первыми решивших эту головоломку.

Игроков, которые пока опережали их.

— Рохан и Саванна, – прочитала Лира и посмотрела на Грэйсона. – Не Брэди.

Брэди Дэниелс знал, куда нужно идти после вертолетной площадки. Но тогда где же он? Грэйсон подумал о пропавшей девушке на фотографии. Калла. Эти мысли вернули его к другой девушке, к той, которую потерял он, – первый шрам, но уже больше не самый глубокий.

Похоже, он начинал учиться жить со своими чувствами.

Лира прижала свои часы к странице. На странице отобразилось ее имя, третье по списку, выведенное замысловатым почерком. Через мгновение рядом появилось имя Грэйсона. Два металлических ящика открылись. В каждом лежало по серебристой коробочке, а на коробочках – подвеска-шарм в виде часов.

Подсказка за подсказкой. Грэйсон встретился взглядом с Лирой:

— Вперед.

Рохан, не теряя времени, поудобнее устроился на кровати. Вообще-то, это была не его кровать – и не Саванны, если уж на то пошло.

— Нужно ли напоминать, что мы могли бы заняться этим в твоей комнате? – сухим тоном поинтересовалась Саванна. – Или в моей?

Она стояла спиной к двери в комнате Брэди с отстраненным видом – или просто хотела заставить Рохана поверить, что ей абсолютно все равно.