Книга Год багровых убийств, страница 35 – Карасуми

— Откуда бы взяться хорошим новостям, если повторное слушание уже прошло и приговор вынесен?

— Выбери ресторан, и тогда я все тебе расскажу.

Не дожидаясь ее ответа и пресекая новые вопросы, Се Вэньчжэ стремительно вышел из кабинета, оставив девушку, у которой уже не было времени возражать, в одиночестве. …Юэсюэ невидящим взглядом смотрела прямо перед собой. Силуэт спины Се Вэньчжэ в идеально отпаренном пиджаке стоял у нее перед глазами, заслоняя шоссе. Под лучами палящего солнца Наньду молодой человек казался очень коварным и самонадеянным хищником с самых высоких горных вершин, нисколько не боящимся автомобильного движения. Словно рысь или дымчатый леопард, он совершенно спокойно преграждал Юэсюэ путь и, скалясь, улыбался ей через лобовое стекло.

— Ты что, опять за свое?

К счастью, на этот раз путешествие в воспоминания застало ее в припаркованной на обочине машине. Юэсюэ хлопнула себя по щеке, пытаясь стряхнуть возникающие слой за слоем наваждения, как бы завернутые одно в другое.

— Всё нормально. Со мной всё в порядке. – Осталось меньше пяти километров пути. Необходимо срочно избавиться от тошнотворной ухмылки Се Вэньчжэ, фантома Чэнь Линь Шуфэнь и наводящей ужас Лицзяо. До поры до времени…

К счастью, триггеры, провоцирующие подобные приступы, стали ей понятны, поэтому Юэсюэ постепенно научилась предчувствовать те самые моменты, отделяющие ее от очередного приступа, и установила, что условия для их возникновения тесно связаны с ее нервным напряжением и эмоциональным стрессом, а образы, являющиеся ей во время этих припадков, – отголоски тех событий, проблем и вопросов, которые беспокоят ее в данный момент времени. Осознав все это, она смогла, двигаясь на ощупь, выработать некий комплекс мер, чтобы справляться с этими приступами без помощи лекарственных препаратов.

— Я хочу доехать живой!

— Это можно устроить, поверь мне. – Юэсюэ собралась с силами, взялась за руль, выехала на шоссе и сбавила скорость.

Цзинфан, уже успевшая сегодня перепугаться до смерти, вцепилась в потолочную ручку, напряженно вглядываясь в дорогу вместе с Юэсюэ и следя за ее психическим состоянием. Юэсюэ с особой внимательностью разглядывала свои руки, сжимавшие руль: не белоснежные, словно фарфор или лепестки магнолии, как у красавиц древности, – но и не запущенные и без пигментных пятен.

Что это было – воспоминание или все же галлюцинация? Набор кофейных чашек с ручной росписью в виде китайских роз действительно был куплен Цзинфан. Он состоял из пяти кофейных пар. Однако Юэсюэ заявила, что ее рабочий кабинет – это не кофейня, к тому же к ней в таких количествах никто не приходит, поэтому было решено оставить только одну кофейную пару для Юэсюэ и одну для Цзинфан, приходившей ей помогать.

У Юэсюэ в кабинете также было две кофейных пары массового отечественного производства из белоснежного костяного фарфора, которые, если что, было не жалко разбить. Однако она совершенно не помнила, чтобы когда-либо подавала кофе Се Вэньчжэ именно в тех расписанных вручную чашках с китайскими розами… Почему же она не воспользовалась простыми белыми чашками? Разве расписные чашки – не особый, специально приобретенный Цзинфан набор?

Возможно, действительно был такой миг, когда Юэсюэ нажала на кнопку кофемашины… Раздавшийся вслед за этим шум мотора перенес ее в другое время и пространство, в котором та Юэсюэ, ежеминутно опасаясь презрения, находилась в постоянном состоянии готовности дать отпор, и поэтому ей было совершенно необходимо придать себе безукоризненный, совершенный вид. Как только она взяла в руки те самые белые чашки, раздался громкий звук жерновов, измельчающих кофейные зерна, и тогда она заколебалась, задумавшись о последствиях, которые могут вызвать эти белые чашки, если подать в них кофе Се Вэньчжэ. Конечно же, в праздной болтовне после окончания планерки он отметит у нее полное отсутствие вкуса, выставив ее на посмешище, поэтому она решительно взяла ту самую расписную чашку и подала в ней кофе Се Вэньчжэ, не забыв добавить ту самую ириску.