Книга Год багровых убийств, страница 32 – Карасуми

— Ты что творишь?! – заорала Цзинфан.

Ее крик в сочетании с протяжным звуком клаксона встречного автомобиля возвратили Юэсюэ из неведомого пространства и времени. Она вновь открыла глаза и увидела Цзинфан, сидящую на пассажирском сиденье с выражением полнейшего ужаса на лице. Она крепко вцепилась в руль, прилагая все усилия, чтобы вывернуть вправо – на обочину – машину, которая уже начала дрифтовать на встречную полосу. Вернувшаяся в этот мир Юэсюэ наконец догадалась нажать на педаль тормоза. Корпус машины проволокло чуть вправо, и она остановилась ровнехонько на обочине, вдоль которой росла бамбуковая роща. Длинные ветви бамбука мели по кузову автомобиля с характерным шуршанием. Двигатель продолжал работать, поддерживая систему охлаждения воздуха в салоне. Поток холодного воздуха, овевающий ее лицо, звуки и ощущения от окружающего мира наконец окончательно вернули Юэсюэ из этого неизвестного места. Ну и, конечно, Цзинфан… Исчезла Лицзяо, исчезла Чэнь Линь Шуфэнь, исчез Се Вэньчжэ. Обернувшись, Юэсюэ еще раз бросила взгляд на заднее сиденье – дети тоже исчезли без следа. Чехлы на креслах по-прежнему оставались белыми, как далекий занавес из облаков на вершине горы. На пальцах Цзинфан не было ни следа крови, и, разумеется, лужа крови тоже отсутствовала. Юэсюэ открыла переносной холодильник и убедилась, что в нем все еще лежит четвертая банка тайваньского пива. Цзинфан с недоумением наблюдала за ее действиями.

— Что ты делаешь? – спросила она без булькающей во рту крови. Ее губы были безупречно чистыми. На заднем сиденье не было крови, за окном тоже было девственно чисто.

— Ничего, – дрожащим голосом ответила Юэсюэ. Дворники ритмично и неутомимо сновали туда-сюда по лобовому стеклу под ярким августовским солнцем со звуком, похожим на морской прибой.

— Что с тобой? – Цзинфан еще не пришла в себя от испуга, поэтому говорила чуть громче обычного, желая привести Юэсюэ в чувство. Она дотянулась до ручки и выключила дворники.

Подобные путешествия сквозь время и пространство случались от случая к случаю в виде припадков с момента начала работы над делом Чэнь Линь Шуфэнь. Помимо того, что, глядя на фото, Юэсюэ могла полностью погрузиться в обстоятельства преступления и увидеть всю его суть – это все же было результатом ее базовой академической подготовки, – она все чаще и чаще видела прежние версии себя в окружении все новых слоев раскаяния и терзаний, с кровавым туманом в качестве светофильтра. В других случаях Чэнь Линь Шуфэнь то появлялась, то исчезала, словно призрак, бормоча невразумительные речи. Юэсюэ сама поставила себе диагноз, в результате которого пришла к выводу, что все это – следствие сильных нервных перегрузок, поэтому либо в качестве лечения использовала дыхательную гимнастику, либо покупала таблетки в аптеке, которые помогали на какое-то время. Обычно она покупала порошок от головной боли, упакованный в оранжевую картонную коробку. В коробке лежали двенадцать треугольных пакетиков из коричневой бумаги с белым порошком. Он быстро усваивался; пожалуй, хватало пятнадцати минут, чтобы облегчить ее головную боль и устранить то, что она считала симптомами приближающихся галлюцинаций.

Шум дворников стих. Юэсюэ не произнесла ни слова. Стараясь выглядеть абсолютно спокойной, она достала сигарету и закурила. Если порошок от головной боли не помогал, по меньшей мере оставались еще ментоловые сигареты.