Книга Год багровых убийств, страница 30 – Карасуми

— А-Ци, да что с тобой такое! Тетя Линь совершенно не понимает, о чем ты говоришь!

— В самом деле, А-Ци, тетя Линь каждый день приходила проведать тебя в больнице и сидела у твоей постели до самого позднего вечера… Как ты можешь так говорить о ней?

— Нет, это неправда! Она убийца! – В пылу негодования Юэсюэ не заметила, как стоявшая рядом медсестра уже приготовила шприц, заполнила его прозрачной жидкостью из маленькой ампулы, слегка похлопала по пластиковому цилиндру и надавила на поршень, выпуская лишний воздух. Затем тут же ухватила собиравшуюся спрыгнуть с койки Юэсюэ за левую руку и точным уколом ввела лекарство в ее кровеносную систему. – Вы все…

— Успокойся. Это чтобы ты немножко поспал. Скоро тебе станет лучше.

Запах лекарства мгновенно ударил в нос Юэсюэ. Постепенно сознание затуманилось, не желая сдаваться, и она отключилась. На этот раз ее сон был полностью черным: не было Цзинфан, не было Лицзяо, не было Чэнь Линь Шуфэнь. В полном одиночестве Юэсюэ шествовала сквозь тьму, которой не видно было конца и края, не встречая на своем пути препятствий или иных цветов.

— Эй! – Эхо раскатилось протяжно, теряясь вдали, будто растворяясь в пространстве. – Здесь есть кто-нибудь?

— Цзинфан?

Эхо, не встречая преград, разбегалось во все стороны. Юэсюэ услышала собственный голос, который постепенно становился хорошо знакомым мужским голосом:

— Юэсюэ? Ты в порядке?

Только что открывшая глаза Юэсюэ на этот раз сидела в своем кабинете. Пейзаж за окном был расплывчатым, неразличимым, словно в мутном стекле. Несмотря на это, девушка отчетливо помнила, что окна ее кабинета чистые и прозрачные, из закаленного стекла и в них можно разглядеть далекий горный пейзаж. Больничной койки не было. Был только сидящий на диване Се Вэньчжэ, который, не прерываясь ни на мгновение, излагал обстоятельства дела. В руках он держал стопку фотографий от знакомого репортера, которую протянул Юэсюэ.

— Более или менее…

— Правда неплохо?

— Да, я только что… Ладно, неважно, – ответила девушка, глядя на фотографии. На одной из них как раз была мама А-Ци. Она держала его за руку, а в другой руке у нее было черно-белое фото девочки в черной рамке. – Плоть от плоти… Кто эта девочка?

— Старшая сестра А-Ци. Я тебе только что битый час о ней рассказывал; ты что, совсем не слушала?

— Нет, я слушала очень внимательно. Продолжай, пожалуйста.

— Короче, это старшая сестра А-Ци, А-Юнь. Они – дальние родственники Чэнь Линь Шуфэнь, поэтому, когда она дала им пилюли для роста и укрепления костей, они, недолго думая, тут же их съели. Первой была А-Юнь, поэтому действие яда на нее началось раньше. А-Ци попробовал немного, но тут же выплюнул и убежал. Долгое время после того, как его доставили в больницу, он провел в коме.

— А затем он пришел в себя и опознал Чэнь Линь Шуфэнь?

— Именно так. Только благодаря свидетельству А-Ци, к счастью, ее удалось схватить. «Я проснулся и сразу сказал: “Она – не моя тетя, она – убийца, это она убила тех детей, это она!”» – Се Вэньчжэ произнес эти слова, имитируя детский голос и интонацию.

— Полиция ему поверила?

— Разумеется, они всё проверили.

— Но никто не удосужился поинтересоваться ее мотивом?

— Не знаю, но… – Се Вэньчжэ взял досье, пролистнул его до копии заключения гинекологического осмотра и передал Юэсюэ. – До того, как ей исполнилось двадцать лет, у нее заподозрили гистерому и удалили матку. Некоторые старые полицейские считают, что она убила этих детей из-за ревности к ним самим или к семьям, в которых они росли.