Книга Год багровых убийств, страница 80 – Карасуми

Державшаяся изо всех сил столь долгое время, попавшая в плен собственных галлюцинаций на лестнице, Юэсюэ наконец не выдержала и закричала. Услышав ее крик, Чэнь Линь Шуфэнь резко запрокинула голову и расхохоталась во все горло, ударяя обеими руками о поверхность стола, отчего кандалы снова загрохотали. Ее дикий хохот и сила, с которой она стучала по столу, совершенно не вязались с тем болезненным, изнуренным видом, какой был у нее, когда она вошла в помещение.

Начальник тюрьмы Лю велел остановить запись. Они с надзирателем немедленно скрутили Чэнь Линь Шуфэнь и собрались отвести ее в тюремную камеру. Когда они выводили ее из комнаты, она неистово орала: «Лучший друг, я лучший друг, лучший друг!»

После возвращения из тюрьмы Наньхай Юэсюэ уже третий день не вставала с кровати и не могла нормально общаться с Цзинфан. На вопросы о том, что произошло в тюрьме, она отвечала бессвязно и урывками. Кроме как сходить в туалет, у нее не было сил даже на элементарное самообслуживание. Когда Цзинфан звала ее поесть, она кое-как приподнималась, но лишь ненадолго, и вяло пережевывала пищу, после чего снова падала на кровать – словно гниющее бревно в лесной чаще, постепенно обрастающее грибами и мхом.

На спине и бедрах Юэсюэ начали появляться легкие высыпания. Цзинфан осторожно наносила на них лосьон, нашептывая ей что-то тихим голосом.

В их маленькой квартире воцарился привычный порядок: Юэсюэ замкнулась в своем внутреннем мире и только голос Цзинфан, которая словно говорила с пустотой, наполнял пространство. Она то спрашивала, что Юэсюэ хочет на обед, то интересовалась, пила ли та сегодня воду. Но Юэсюэ лишь лежала на боку, пока ее взгляд, словно в тумане, скользил по низкому книжному шкафу у кровати. Раньше она часто перечитывала стоявшие в нем книги – в основном справочники и фундаментальные труды по психологии. Однако сейчас девушка лишь хмурилась, глядя на корешки, и не могла вспомнить содержание книг.

— Что… – Она повернулась к Цзинфан с растерянным видом и смотрела на нее остекленевшими глазами дольше минуты. В ответ на вопрос Цзинфан, не требуется ли ей что-либо, Юэсюэ так и не смогла произнести ничего внятного.

Рано утром Цзинфан поспешила в университет, чтобы оформить для Юэсюэ больничный. Получая бланк у заведующего кафедрой, она растерялась – за три года работы Юэсюэ ни разу не брала даже отгулов, и теперь Цзинфан боялась, что проблемы ее подруги могут случайно раскрыться.

— Просто укажите, что преподаватель Ван плохо себя чувствует. Можно вообще просто написать «по причине болезни», – заметил заведующий кафедрой, вручая ей бланк, и бросил взгляд на календарь. – Недели хватит?

— Должно хватить…

Она не знала, что написать в графе «диагноз», поэтому ограничилась лаконичным «по причине болезни». В отношении сроков… Будет ли Юэсюэ в состоянии вернуться через неделю? Цзинфан все чаще ловила себя на мысли, что если Юэсюэ так и не придет в себя, то как она вообще сможет продолжить преподавать?

— Хорошо, пока напишите на неделю. Если понадобится продлить – сообщите. Кстати, сегодня у нас корпоратив; она сможет прийти? – Заведующий принял заполненный бланк и достал из папки пригласительное письмо. – Несколько дней назад я передал ей приглашение, но ответа так и не получил. Может, возьмете еще одно?