Книга Год багровых убийств, страница 82 – Карасуми

После долгой дороги домой Цзинфан первым делом наполнила ванну теплой водой, добавив в нее эфирных масел, и осторожными движениями омыла каждый сантиметр кожи Юэсюэ, пытаясь снять ее нервное напряжение.

Следующие три дня Цзинфан систематизировала материалы из тюрьмы, уделив особое внимание рисункам Чэнь Линь Шуфэнь, которые могли пролить свет на ее психическое состояние. Хотя Юэсюэ не могла руководить процессом, за два года работы и после консультаций с психиатрами Цзинфан научилась анализировать подобные случаи. Для ассистента без профильного образования у нее были впечатляющие навыки. Юэсюэ ценила в Цзинфан не только ее способность крепко дружить, но и профессиональные качества.

Разложив на полу шесть рисунков Чэнь Линь Шуфэнь, Цзинфан заметила повторяющийся мотив: на каждом было хотя бы одно изображение глазного яблока или похожего на зрачок круга. На единственном листе с надписями красовался иероглиф «дом», обрамленный геометрическими фигурами: треугольником и квадратом с несколькими глазами по краям. Следующий рисунок приковывал внимание множеством отталкивающих изображений, напоминающих мутные рыбьи глаза. Цзинфан часто видела их на рынке, поэтому сразу узнала: пленка на глазу, огромный круглый черный зрачок, прозрачная, а не белая роговица. То приближая, то отдаляя лист, она убедилась: это точно рыбьи глаза.

— О чем таком ты ее спросила? – невольно вырвалось у девушки. Переполнявшее ее недоумение требовало выхода. Несмотря на то что она бормотала себе под нос, сидя в гостиной, Юэсюэ услышала ее из спальни и слабым голосом спросила:

— Смотришь на тот, что с рыбьими глазами?

— Да, мерзость… – Цзинфан, скривившись, повысила голос, чтобы Юэсюэ лучше ее слышала.

— Ну да… и еще те слова, что она написала, – пробормотала Юэсюэ.

— Какие слова?

— На обороте… рыбьих глаз… она там что-то написала.

Цзинфан повертела рисунок в руках несколько раз – никаких надписей. Только отвратительные рыбьи глаза.

— Здесь ничего нет. Только иероглиф «дом». Это единственная надпись.

Услышав это, Юэсюэ с трудом поднялась. Впервые за три дня ей хватило сил буквально выползти из постели и выйти в гостиную. Она практически вырвала злосчастный рисунок из рук Цзинфан. Ее лицо исказилось от ужаса и гнева.

— Как?! Как такое возможно?!

Девушка отчетливо помнила, как Чэнь Линь Шуфэнь демонстративно показала ей ту самую фразу. Эти слова, что она слышала от Лицзяо. Теперь девушка не могла понять: то ли они звучали в ее воображении, то ли действительно были произнесены в ту роковую ночь. В тюрьме Наньхай – в комнате для свиданий, или в туалете, или в камере – заключенная произнесла ту язвительную фразу, вонзившуюся в сердце как нож. Впрочем, подобное могли говорить и другие родители… Может, госпожа А-Цю сказала Чэнь Линь Шуфэнь то же самое?

В сознании Юэсюэ ожила сцена: рыбья голова в бульоне, еще не до конца мертвая, пускала пузыри с характерным бульканьем, постепенно превращающимся в человеческую речь – то в жеманный голос Лицзяо, то в хрипловатый тембр Чэнь Линь Шуфэнь.

Согласно исследованиям, в некоторых культурах не принято хвалить детей. Вместо этого старшие, позиционируя себя как мудрые наставники, принижают достижения своих отпрысков, чтобы утвердить свой авторитет. Проще говоря, поговорка «Не послушаешь старших – пожалеешь» в таких обществах возводится в абсолют.