Книга Год багровых убийств, страница 97 – Карасуми

Сидя напротив Ханны, Большой Эд всегда сохранял бесстрастное выражение лица; его голос звучал спокойно, как у пенсионера. Он хладнокровно отвечал на вопросы федеральных агентов и Ханны, демонстрируя даже способность к самоанализу – через погружение в детские воспоминания находил причины, толкавшие его на убийства. Он чрезмерно зависел от материнской оценки и с ранних лет вынашивал мысль об убийстве матери. Отрубая головы студенткам и закапывая их в саду матери, он лишь хотел, чтобы они вместо него смотрели снизу вверх на ту, кого нельзя было осквернить.

Что касается того, как он использовал голову матери для удовлетворения полового влечения, Большой Эд не смог объяснить причину. Позже Ханна предположила, что это могло быть обусловлено неким условным рефлексом: отрубленные головы жертв были для него просто бессмысленными кусками мяса, объектами, которыми можно владеть. В тот момент он был обладателем – а значит, мог делать с этим куском мяса все, что захочется.

Именно исходя из этого случая Юэсюэ практически рассматривала Чэнь Линь Шуфэнь как своего рода Большого Эда в своей академической карьере, максимально воспроизводя методы исследования и техники интервью, которые использовала Ханна. Поэтому ей так хотелось узнать о ее прошлом, семейном окружении и браке.

Хотя они встречались в тюрьме дважды, Чэнь Линь Шуфэнь крайне неохотно шла на контакт. Юэсюэ, конечно, анализировала, не было ли проблем в ее подходе к интервью – включая тот момент, когда она впервые потеряла самообладание во время беседы. Возможно, это заставило Чэнь Линь Шуфэнь усомниться в ее профессионализме, поэтому во второй раз та стала гораздо развязнее, даже с оттенком агрессии в словах.

Если б Ханна узнала, что Юэсюэ провалила самое важное – первое интервью, – как бы она отчитала ее за эту оплошность по телефону? Юэсюэ взяла трубку, слушая бесконечный гудок; ее пальцы замерли над кнопками с цифрами номера Ханны. Раньше, сталкиваясь с неразрешимыми проблемами в университете, она первым делом думала обратиться к ней. Но теперь, поразмыслив, поняла: она уже выпустилась и должна двигаться вперед самостоятельно. В конце концов Юэсюэ положила трубку.

Если б она действительно попросила помощи у Ханны, эта исследовательская работа стала бы совместным трудом трех ученых. Юэсюэ очень хотела прорыва в своем проекте, но еще больше она не хотела, чтобы Се Вэньчжэ, воспользовавшись статусом научного руководителя, поставил свое имя рядом с именем Ханны – для последней это было бы несмываемым позором.

И была еще одна причина – слова, которые Сюй-сан сказал ей в тот день в ресторане «Чжэньюань».

Юэсюэ и Сюй-сан сидели в соседнем зале. Девушка нервничала и не чувствовала вкуса еды, а Сюй-сан с удовольствием осушил рюмку охлажденного сакэ, удовлетворенно выдохнул и, услышав, что Юэсюэ рассказывает о своих недавних интервью с Чэнь Линь Шуфэнь, перевел разговор на текущее положение дел в Национальном бюро расследований. Изначально официальная позиция заключалась в том, чтобы опираться исключительно на научные доказательства. Однако в последнее время отношение к исследованиям в области психиатрии и криминальной психологии начало меняться, становясь более открытым, – следователи стали охотнее консультироваться с академическими кругами. Проблема лишь в том, что пока не хватает соответствующих примеров, адаптированных к местным реалиям, а также признанных авторитетов в этой области с необходимым опытом. Поэтому Сюй-сан считал, что для того, чтобы криминальную психологию действительно начали применять на практике, вероятно, необходимо дождаться появления типичного серийного убийцы.