Книга Лондонский матч, страница 106 – Лен Дейтон

— Возможно, – сказал я. – А что еще вы можете припомнить?

— Ничего. Кроме того, что это было достаточно давно и что это было связано с некими разведывательными акциями, которые ваши люди проводили в Западной Германии.

Он выжидательно взглянул на меня, но не увидел никакой реакции.

— Вы послали своих агентов проникнуть в вашу же установку для сбора информации. Был какой-то секретный отчет и масса электроники… Я ничего не понимаю в электронике, а вы?

— Тоже, – ответил я.

Длинное сообщение не могло быть ничем иным, кроме полного отчета для членов парламента, который появился на основе меморандума кабинета министров. Брет просматривал и подписывал этот отчет. Если московская копия меморандума прошла через руки Брета – а у меня есть свидетельство миссис Хогарт, что это действительно так, – тогда вполне естественно предположить, что и полный отчет тоже был представлен Бретом. Боже мой, это просто кошмар, даже если я и подготовлен к этому. Еще больше меня волновало то, что, когда убеждаешься в чем-то, надо искать противодействующие доказательства. Брет. Может ли это быть?

— А как тихо вы скрылись, – сказал Штиннес.

— Это все проклятый суп-пюре, он меня вывернул наружу.

Глория взглянула на меня. Она ничего не сказала. Просто начала рыться в своей сумочке, как бы разыскивая что-то, чего там нет. Неплохой способ показать, что разговор был ей совершенно не интересен. Может быть, мы сумели одурачить Штиннеса, но я в этом сомневался.

Тот вечер, проведенный в индийском ресторане, дал быстрые результаты. Утром в ближайшую субботу я пил джин с тоником у Брета Ранселера и выслушивал его поздравления. И Брет так их преподносил, что с непривычки можно было подумать, что Ранселер просто поет свои похвалы. Но на меня это не действовало. Во-первых, потому, что я привык к манерам и привычкам Брета, а во-вторых, потому что не было слушателей.

— Мы это несомненно оплатим, – сказал Брет. – Я уже дал «о’кей» на оплату всего.

Он был одет не как обычно: на нем была темная спортивная рубашка с открытым воротом и белые льняные брюки.

Я редко видел Брета не в элегантном костюме от престижной фирмы, но еще реже я удостаивался чести быть приглашенным в его особняк на берегу Темзы, да еще в нерабочее время. У Брета был свой круг друзей: кое-кто из аристократии, люди из разных стран, не стесняющие себя в средствах, банкиры, воротилы бизнеса. Никто из работников департамента не получал сюда регулярных приглашений, кроме, может быть, самого ГД и его помощника, и, может быть, еще четы Крайеров, если ему надо было показать свое расположение к германскому отделу. Другое дело внести в гостевой список несколько особенно сексуальных девушек, приглашенных на уикэнд посмотреть художественную коллекцию Брета.

Я выехал из Лондона погожим днем, и солнце светило сквозь разрывы в облаках. А теперь небо затянуло тучами, и яркие краски ландшафта поблекли. С того места, где я сидел, был виден широкий газон с побуревшей от холодов травой, а за ним – Темза. Здесь, в Беркшире, это была заросшая река шириной всего в несколько ярдов. Даже зная про огромные петли, которые она описывает, трудно было поверить, что мы в долине той самой Темзы, в водах которой недалеко от лондонских доков ходят океанские корабли.