Книга Лондонский матч, страница 107 – Лен Дейтон

Брет обошел сбоку диван, на котором я сидел, и добавил джина в мой стакан. Это была большая комната. Вокруг кофейного столика со стеклянным верхом стояло три мягких итальянских дивана из серой кожи. Камин был облицован некрашеным деревом. В нем горело большое полено, время от времени извергая искры и едкий дым, от которого слезились глаза. Стены были белыми, что служило хорошим фоном для картин. На одной из стен портрет Брэтби работы Питера Блейка в стиле поп-арт, а над камином Хокни и абстрактные работы Тилсона. Здесь были собраны лучшие английские художники. Брет относился к разряду англофилов, которые принимали все это всерьез. Вся другая мебель, кроме диванов, была английской, старинной и дорогой. Комод времен регентства из темного красного дерева, на котором стояли старинные часы под стеклянным колпаком, и секретер, за стеклянными дверцами которого можно было видеть фарфор Минтона. И ни одной книги. Все они были в библиотеке и предназначались только для самого Брета.

— Тот, кто ведет допросы, конечно, доволен. Сам ГД тоже доволен. Дики Крайер доволен. Все довольны, кроме разве некоторых в Центре допросов. Но ГД послал им благодарственные письма, чтобы смягчить обстановку, он выразил им благодарность за хорошую подготовку.

Ну что, не настало ли время начать перекрестный допрос Брета по поводу его вовлечения в КГБ? Я решил, что нет, и отпил еще немного джина с тоником.

— Недурно, – ответил я.

— Всего за два дня Штиннес дал нам так много, что мы можем проверить сеть, работающую от исследовательской лаборатории министерства обороны в Кембридже. Они догадываются, что у них месяц за месяцем идет утечка, а этот материал дает нам шанс выяснить, через кого она идет.

— В Англии? – сказал я. – В Кембридже? Оставьте, Брет, мы не можем вторгаться в работу сети КГБ в Британии. Это территория министерства внутренних дел. Работа отдела МИ-5.

Он подошел к камину и поправил горящее полено. Рассыпался сноп искр. Потом он вытер руки бумажной салфеткой и снова погрузился в мягкую серую кожу дивана напротив меня. Он улыбнулся своей чарующей голливудской улыбкой. Это были заранее отрепетированные жесты, чтобы сделать его объяснения более весомыми. Все, что он делал, было заранее рассчитано, и он очень любил драматические эффекты, доводя их до высшей точки.

— Мы на вполне законных основаниях задерживаем у себя Эриха Штиннеса. Министерство внутренних дел согласилось с письмом ГД. Мы проводим предварительные допросы и можем быть уверены, что все наши люди чисты, вне подозрений.

— Вы имеете в виду, что мы держим его у себя, а меня самого в это время проверяют?

— Конечно, – сказал Брет. – Вы прекрасно знаете, что мы используем вас как предлог. Это замечательно. Не набрасывайтесь на меня, Бернард. Это же всего-навсего формальность. Черт возьми, неужели вы думаете, что они подпустили бы вас к Штиннесу, если бы вы действительно были под подозрением?

— Я не знаю, Брет. В департаменте столько дураков.

— Но вы чисты, и забудьте об этом.

— И вы все-таки собираетесь внедрить какого-то несчастного педераста в кембриджскую сеть и взорвать ее? У вас ни одного шанса. Вы это хотите делать на официальной основе? Допросы и все такое?

— Это будет слишком долго. Нам надо продвигаться быстрее. Если мы пойдем на формальные допросы, МИ-5 воспользуется этим. Штиннеса от нас заберут, они проведут аресты и захватят себе всю славу. Нет, так не пойдет. Мы сделаем все сами.