Книга Лондонский матч, страница 178 – Лен Дейтон

— И ты собираешься обратиться к своему тестю?

— Я еще не решил. Она просила достаточно мягко и только на праздники. Если я ей откажу, суд может посчитать, что это отказ в ее резонной просьбе. И это может сработать против меня, если она решится пойти на судебное разбирательство.

— Бедненький, дорогой мой, что за забота свалилась на тебя. Тесса сказала тебе об этом на прошлой неделе, когда ты был у нее?

— Да, – ответил я.

— Вот почему ты с тех пор в таком отвратительном настроении. Хорошо, что я теперь знаю. Я-то думала, что, может быть…

— Что?

— Ты и Тесса, – ответила Глория.

— Я и Тесса?

— Ты же знаешь, как она хочет затащить тебя в постель.

— Но я не хочу ложиться с ней в постель, – возразил я.

— А теперь кто кричит так, что может разбудить детей?

— Мне нравится Тесса, но совсем по-другому. И, кроме всего прочего, она замужем за Джорджем. А у меня есть ты.

— Вот это ее и привлекает. Ты как приз.

— Чепуха.

— Ты говорил Вернеру, что Фиона и Тесса виделись? Что Фиона требует детей?

— Нет.

— Но Вернер твой лучший друг.

— Он не может ничем помочь. Он будет только изводить себя, беспокоясь обо мне. Не стоило впутывать его в эту историю.

— Ты должен был сказать ему. Он рассердится, решив, что ты ему не доверяешь. Он легкоранимый человек, это все знают.

— Может быть, и лучше было бы сказать, – согласился я, вовсе не уверенный, что это будет на самом деле лучше.

— Когда тебя вызовут на эту комиссию?

— Не знаю.

— Ходят слухи, что ты отказываешься идти.

— О, да.

— Это правда?

— Нет, это неправда. Дики сказал мне, что комиссия назначила для меня время, но я потребовал письменного распоряжения от Дики.

— Распоряжения, чтобы пойти на комиссию?

— Я хочу получить письменный приказ, где было бы обозначено, что я могу им говорить.

— А Дики его тебе не дает?

— Он не дал Вернеру даже устных указаний насчет того, что можно говорить комиссии.

— Просто отказался?

— Он пришел в волнение и изменил предмет разговора. Ты же знаешь, какой он, этот Дики. Если я спрошу его еще раз, он разыграет обморок и его доставят домой на носилках.

— Но ведь все дают показания комиссии. Не заходишь ли ты слишком далеко, дорогой?

— В комиссии есть и не наши люди.

— Да, из МИ-5.

— Меня никто не уполномочивал говорить этим людям из МИ-5 что-либо о нашей операции.

— Ну и упрямый же ты, – рассмеялась она.

— Просто это не прерогатива такой сборной комиссии. Их было до этой уже достаточно много. Но похоже, что они спихнули Брета в эту комиссию, чтобы иметь время поразмыслить, начинать ли по его поводу расследование. Если Брет подозревается… если Брет может оказаться агентом КГБ, почему я должен идти туда и раскрывать ему все?

— Если Брет действительно под подозрением, члены комиссии должны об этом знать, – сказала Глория. – Ты не даешь показаний, потому что опасаешься, как бы они не попали к русским.

— Я рад, что ты так думаешь, – сказал я. – Но они на самом деле хитрее. Они хотят использовать меня против Брета как тупое орудие. Это и есть настоящая причина, почему я не хочу туда идти.

— Что ты имеешь в виду?

— Эту комиссию называют комиссией Штиннеса, а на самом деле это комиссия Ранселера. Что за фрейдистская уловка? Все дело в том, что эта комиссия интересуется Штиннесом только как источником информации, направленной против Брета. И если они наконец затащат меня к себе, они не будут спрашивать о том, как я заполучил Штиннеса, они будут делать все, чтобы расставить капканы для Брета.