Книга Лондонский матч, страница 179 – Лен Дейтон

— Но если Брет на самом деле виноват, что в этом плохого?

— Пусть достают свои собственные доказательства. Они думают, что я буду играть в их игры. Они думают, я буду сотрудничать с ними, стараясь доказать, что я белее снега. Дики уже предупредил меня об этом. Я должен быть счастлив, что подозрение пало на Брета и они уже менее склонны считать меня сообщником Фионы.

— Я уверена, что он имел в виду не это, – сказала Глория.

— Он имел в виду именно это.

— Ты считаешь, что департамент тебе не доверяет. Но по отношению к тебе нет никаких ограничений, совсем никаких. Я получаю каждый день материалы из управления. Если бы там был хоть малейший намек об ограничении, я бы знала.

— Может быть, ты и права. Но есть еще и негласные подозрения. Может быть, это способ держать меня в напряжении, но мне это не нравится. И мне не нравится, когда Дики говорит, что я могу свободнее дышать, пока Брет на подозрении.

— А ты не думаешь, что генеральный директор создал эту комиссию, чтобы провести расследование по поводу Брета Ранселера?

— Комиссия была задумана кем-то, кто стоит еще выше по служебной лестнице. Старик не позвал бы людей из МИ-5 помогать нам в стирке грязного белья, если бы не было приказа сверху.

— Приказа сверху?

— Я вижу здесь руку кабинета министров. Координатор по разведке и безопасности – это единственный человек, который может приказать как нам, так и МИ-5 все, что ему угодно. Наш ГД сделал вид, будто это его идея, чтобы не унижать наш департамент.

— Унижать тем, что МИ-5 расследует дело одного из наших людей?

— Это только моя догадка, – сказал я.

— Но если Брет действительно виновен, разве имеет значение способ, каким его разоблачат?

— Это если он действительно виновен. Однако нет достаточно веских свидетельств. Или Брет – суперагент, который никогда не делает ошибок, или он принесен в жертву.

— В жертву, но кем?

— Ты не видела, какая паника возникла в кабинете начальства, когда стало ясно, что в департамент внедрился агент. Просто истерика. На следующий же день Дики вдруг вспомнил все странные подробности поведения Брета, когда они с ним ездили в Киль. Дики был поражен тем, как изменилось поведение человека из КГБ по отношению к Брету во время их второй встречи. Вот отсюда и произошла эта истерика.

— Но говорят, что Брет повел себя неверно в той засаде. В автоматической прачечной, – сказала Глория.

— Сначала и я думал так же. А теперь я склоняюсь к тому, что это свидетельствует в пользу Брета. Парень, который ворвался в дверь, крикнул нам: «Идем!» Почему он так крикнул? Может быть, он думал, что Брет и есть Штиннес? Он ожидал, что кто-то выбежит вместе с ним? Некто старается убедить всех, что Брет задумал ликвидировать Штиннеса. Но это не так. Это было запланировано как побег, я теперь ясно вижу. И не забывай, что Брет мог подобрать тот автомат, который валялся на полу, и пристрелить меня.

— А бомба под автомобилем?

— Они как раз и думали, что Брет в автомобиле.

— И ты считаешь, что это оправдывает Брета?

— Я сказал тебе, эти в масках хотели освободить Штиннеса.

— Или похитить его, – сказала Глория.

— Но не на мотоцикле.

— Но если Брет полностью невиновен, еще многое придется объяснить. Что же тогда с этим меморандумом кабинета министров, который Брет послал в Москву?