Книга Лондонский матч, страница 207 – Лен Дейтон

— Три водителя плюс девять пассажиров, – сообщил голос по радио.

— Кто это там? – спросил я Фрэнка. – Я, кажется, узнаю голос.

— Старина Перси Данверс, – ответил Фрэнк.

Это был человек, который работал здесь еще во времена моего отца. Его мать была немкой из Силезии, а отец – англичанин, сержант ирландской гвардии.

— Все еще работает?

— Он уйдет в отставку в следующем году, всего через несколько месяцев после меня, – задумчиво сказал Фрэнк. – Прямо не знаю, как офис будет обходиться без Перси.

— А кто сядет на ваше место в Берлине, когда вы уйдете? – спросил я.

Я потягивал виски, мне это было просто необходимо перед встречей с ними. Неужели Фиона на самом деле приедет?

— Говорят, что мое место займет Брет.

— Теперь это уже невозможно, – заметил я.

— А мне все равно, кто будет на этом месте, когда я уйду.

Я посмотрел на него. Мы оба понимали, что это неправда. Фрэнк улыбнулся.

Тем временем Брет вернулся к нам от телефона, и я ему сказал:

— Их девятеро. Только что проехали через контрольный пункт «Чарли». Будут здесь с минуты на минуту.

За спиной Брета стоял Петер, немецкий парень, которому было поручено его охранять. Он воспринял это поручение слишком серьезно и ни на миг не выпускал Брета из поля зрения.

Брет кивнул, постоял рядом с нами, а потом опустился в одно из мягких замшевых кресел. Апартаменты для важных персон в отеле «Штайгенбергер» занимали весь этаж, но вход в них был малозаметен, и многие из гостей отеля даже не подозревали об их существовании. По этой причине апартаменты часто использовались для встреч на высоком уровне политиков и коммерсантов, а также магнатов, политиков и кинозвезд, не желающих огласки. На одном краю апартаментов был обеденный зал, а на другом – элегантный офис. А посередине располагались салон с телевизором, гостиная, спальни и даже маленькая комната для официантов, где они могли открывать шампанское и готовить канапе – маленькие закусочные бутерброды.

Шампанское и канапе для приема КГБ были уже приготовлены, но приоритет все же был отдан подготовке дополнительных замков, устройств безопасности, ну и, разумеется, дверям, которые отделяют эту часть верхнего этажа, а также лифтам, пользуясь которыми посланцы КГБ не будут смешиваться с гостями отеля.

— Где их самое слабое место? – спросил Брет, как бы говоря сам с собой.

Брет уже вернул себе прежнюю уверенность. У него был настоящий американский талант приходить в себя. Все, что ему требовалось, – это горячий душ, чистое белье и спортивные страницы из «Геральд трибюн».

Я ничего не ответил, а Фрэнк сказал:

— Фиона.

— Фиона?

Мне, наверное, только показалось, что в голосе Брета прозвучала обида. Было ли это голосом собственника или голосом чувства, которое Брет все еще испытывал к ней?

— Фиона – их самое слабое место? Что вы имеете в виду, Фрэнк?

Фрэнк повернулся, подошел к нему и сел в кресло напротив. С тех пор как я привел Брета в дом Фрэнка в Грюневальде, между ними возникла отчужденность, почти холодность. Я не мог понять, чего тут было больше – скрытой враждебности или неловкости, возникшей по той причине, что Фрэнку мешало унизительное положение, в котором оказался Брет.

Фрэнк ответил:

— Она новичок в их организации. Многие из них смотрят на нее все еще с подозрением, и нет сомнения в том, что все они испытывают известную враждебность по отношению к ней.