Книга Лондонский матч, страница 210 – Лен Дейтон

— Очень хорошо, – сказал Брет.

Он пересел к ним за круглый обеденный стол. Официант расставил стаканы. Молодой блондин сел позади Фионы и положил блокнот на колено.

— Так что же вам нужно? – спросил Москвин, как бы стараясь взять верх над Фионой, которая сидела молча. Он положил руки на стол, пиджак на нем натянулся, и был виден пистолет, укрепленный под мышкой.

— У нас ваш человек, Штиннес, – сказал Брет. – Это была хорошая попытка, но она провалилась. Мы работали с ним, но больше в этом не нуждаемся.

Молодой блондин переводил все Москвину. Тот кивнул головой.

— Поэтому вы и привезли его в Берлин? – спросила Фиона.

— Отчасти. Но у немцев тоже есть газеты. Когда все кончится, мы передадим его в государственную прокуратуру. Мы избавимся от него. Он уже будет не в наших руках.

Похоже, Москвин достаточно хорошо понимал, в чем состояла суть разговора. Дело было в том, что Штиннес больше не будет под нашим контролем. И он понял это.

— Что вы хотите взамен?

— Вы арестовали Вернера Фолькмана, – сказал я.

— В самом деле? – удивилась Фиона.

Это было очень по-русски.

— Я приехал сюда не для того, чтобы понапрасну терять время.

Казалось, мое замечание ее рассердило.

— Нет, – сказала она тихим, дрожащим от волнения и ненависти голосом. – Вы приехали сюда, чтобы решить судьбу Эриха Штиннеса, нашего товарища, который был бессовестно похищен вашими террористами, невзирая на его дипломатический статус. Того самого, которого, по нашим сведениям, вы истязаете и мучаете в надежде склонить к предательству родины.

Фиона очень быстро усвоила лексикон партии.

Я хотел было ответить на ее речь в саркастическом тоне, но воздержался. Я посмотрел на Фрэнка. Мы оба поняли, что произошло, и я заметил на его лице облегчение. Если официальная линия КГБ состояла в том, что Штиннеса похитили, мучили и пытали, то его восстановят во всех званиях и должностях КГБ. И теперь даже самый твердолобый чиновник в Лондоне должен будет признать тот факт, что Штиннес был к нам подослан, чтобы развалить работу Центра.

— Давайте не будем делать из этой встречи политическую перепалку, – сказал я. – Вернер Фолькман за майора Штиннеса. Прямой обмен.

— Где товарищ Штиннес? – спросила Фиона.

— Здесь, в Берлине. Где Вернер?

— На контрольном пункте «Чарли», – сказала Фиона.

Было странно, что после стольких лет коммунисты все еще использовали название, данное этому контрольному пункту американской армией.

— Он в порядке?

— Хотите послать кого-нибудь, кто посмотрит на него? – спросила Фиона.

— У нас есть люди на контрольном пункте «Чарли». Если мы договорились, можем ли мы начать вырабатывать условия? – спросил я.

Она посмотрела на Москвина, и тот еле заметно кивнул головой.

— Очень хорошо. А товарищ Штиннес? – спросила Фиона.

Я посмотрел на Брета. Процедура обмена была его делом.

— Он здесь, в отеле, – сказал Брет. – Но вы должны выделить одного человека, который посмотрит на него. Одного. Я не позволю вам всем идти туда.

Добрый старый Брет. Как он все точно продумал.

— Пойду я, – сказала Фиона.

Москвину это не понравилось, но он мало что мог поделать. Если он возразит, она пошлет туда его самого и получит шанс поговорить со мной без свидетелей.

Штиннес находился в комнате, которая располагалась в конце коридора. Люди Фрэнка буквально похитили его из Бервик-Хауз, размахивая бумагой с подписью Брета, который официально оставался председателем той, специально созданной комиссии по Штиннесу.