Книга Пуля от Ван Гога, страница 56 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Не принижайте себя, Марина Викторовна. Научитесь смотреть на социум как на плот.

— На что? На плот?

— Да, плот, на котором полинезийцы переплывают Тихий океан. У каждого в команде свои обязанности, каждый ценен и важен. Если кого-то не будет, то путешествие завершится трагедией. Так же обстоят дела с профессиями в обществе. В погоне за престижем мы забываем о том, что непрестижные профессии тоже остро необходимы социуму. Подчас более необходимы, чем престижные.

Ничего не ответив, она посмотрела с благодарностью.

Простившись, Гуров повесил трубку. Его мысли крутились вокруг полотна Ван Гога «Прогулка заключенных» – любимой картины Павла Гордеева. Для парня это символ духовного плена, в который он загнал себя своей ложью. Постоянная необходимость притворяться талантливым невыносима. Ему тесно, душно, одиноко и страшно в каменном каземате подлого поступка.

От порока до греха – один шаг. Вскоре последовало еще более страшное преступление, Гордеев лишил жизни Святского. Правда ли это? Или парень совершил убийство в своем воображении? Это предстоит выяснить.

И вот Павел оказался в самом настоящем заточении, заперт на месте двух своих преступлений. Опустившиеся на дверь и окна решетки пробуждают архетип тюрьмы в его подсознании. Страх разоблачения и расплаты гнетет Павла, порождая кошмары в воображении мнимого художника. Какое-то время Гордеев пытался отвлечься флиртом с Полиной, но та решительно отвергла его ухаживания, распознав нищеброда. Унижение и отчужденность усугубили мучения Павла. Ведь его интерес к девушке был не просто сексуальным. Влечение первично, оно лежит на поверхности; другой, сокрытый мотив – найти живую душу для поддержки, чтобы не чувствовать себя всеми брошенным в заточении.

Неудачливый художник не знает, чем себя занять, начинает томиться, психовать. Сыграла определенную роль и лекция Алекса. Спортивный, красивый, состоятельный, востребованный специалист – Новиков умеет завладеть вниманием. И здесь, в галерее, он блистал, сыпал интересными историями, вызывал восторги женщин, включая Полину. Павел, незаметный в присутствии такого «альфача», ощутил себя еще более ненужным и бесполезным. В результате происходит нервный срыв.

Часы показывали 11:30. Время повторно допросить подозреваемого.

* * *

Они сидели на скамье близко друг к другу, Павел и Алекс. Здоровяк встревоженно заглядывал в лицо молодому художнику, пытаясь найти слова утешения. Гуров зачитал права.

— Павел Иванович, вы понимаете, что вправе отказаться отвечать на мои вопросы?

— Понимаю. Я буду отвечать.

— Парень, брось! – с жаром заговорил Алекс, тряся Гордеева за плечи. – Не надо, дождись, когда привезут в отделение, оформят, пригласят к тебе адвоката.

— Я буду! – визгливо выкрикнул Павел, злобно посмотрев на Новикова, и дернул плечом, чтобы стряхнуть его руки, после чего отодвинулся.

Голос парня дрожал от злости и страха, кадык подскакивал, тело мелко сотрясалось, на лбу обильно проступил крупный пот. Гуров не мог понять, что сейчас происходит с Гордеевым и почему тот решился на признание. Это нервный срыв? Раз так, то годится ли признание, сделанное подозреваемым, который в настоящий момент невменяем?

— Хорошо, будь по-вашему, Павел Иванович. Я задам несколько вопросов, прошу отвечать на них честно и развернуто. Для начала скажите, как вы убили Святского.