Книга Актер, страница 37 – Крис Макдональд

Заметив нас через стеклянную стену своего кабинета, Несс жестом пригласила меня внутрь. Эмбер открыла дверь – к моему удивлению, за столом напротив Ванессы сидела красивая чернокожая девушка с бирюзовым платком на шее. При виде меня она вскочила и, заметив, что у нее дрожат руки, сцепила ладони. Я перевел взгляд на Несс – от радости, что она отыскала Райю, хотелось обнять обеих.

— Я так понимаю, это…

— Это Линдси, – перебила меня Несс.

Я удерживал ее взгляд еще несколько секунд, прежде чем повернуться к девушке.

— Даже не верится, – сказала она, расцветая в улыбке. Речь у нее была прекрасно поставленная, прозрачная, как хрусталь. – Я смотрела все ваши фильмы. Я ваша огромная поклонница.

— Очень любезно с твоей стороны, – ответил я. – Особенно если ты и правда, как говоришь, видела их все.

Моя самоирония вызвала у нее бурный смех. Ванесса кивнула, приглашая меня сесть.

— Линдси учится в Консерватории на последнем курсе, в дипломном спектакле она играет Нину из «Чайки», – сказала Несс. – Я слышала о ней много хорошего и решила познакомиться заранее на случай, если мы не успеем встретиться до возвращения в Лос-Анджелес.

Я улыбнулся девушке, восторг в ее глазах мешался с ужасом загнанной дичи. Я помнил это по опыту: интерес со стороны агента был сродни явлению ангела. В годы учебы актерская карьера представлялась нам чем-то настолько далеким, что заручиться поддержкой покровителя, делового партнера казалось невероятной удачей. Но я все еще не понимал, какое отношение это имеет ко мне.

— У вас, наверное, очень плотный график со всеми этими премиями, – сказала Линдси, повернувшись ко мне. – Я безумно благодарна, что вы нашли для меня время.

Я заметил, что ее правая щека покрыта рубцами. Отметины спускались на шею, под платок, и доходили до самого плеча. Кожа на этих участках была темнее и отливала перламутром. Ожог.

— Мы тут болтали о Консерватории, – сказала Ванесса.

— Когда я поступила, оказалось, что я вообще ничего не знаю, – сказала Линдси. – Считала себя хорошей актрисой, но в Консерватории меня разобрали по кирпичикам и сложили заново, сотворив нечто новое, более мощное и глубокое.

— Мы слышали, что процесс подготовки стал… как бы это сказать… мягче, – заметила Несс.

Линдси вытаращила глаза.

— Если так, боюсь представить, каким он был раньше. Но ведь это и нужно актеру, правда? Вот вы, Адам, – вы же ради ролей ставили себя на грань жизни и смерти.

— Ну, не совсем.

— Это лучшая профессия в мире, так что она и должна быть сложной – сложнее всего, что только можно представить, потому что иначе зрители почуют фальшь, поймут, что их обманывают.

— Надо же, ты говоришь совсем как Адам! – воскликнула Несс и, заметив, что я продолжаю пялиться на ожог, добавила: – Правда, я слышала, в прошлом году что-то случилось. Какая-то ссора с другой студенткой.

Она произнесла это как бы мимоходом, но я услышал напряжение в ее голосе и понял, зачем она меня вызвала. Линдси вовсе не была потенциальной клиенткой. Она была той самой девушкой, с которой поругалась Райя. Я заметил на столе поверх студийных снимков какого-то актера фотографию. Худенькая кареглазая девушка с затравленным взглядом и русыми волосами, убранными в два хвостика. Я покосился на ожог Линдси.

— Если не хочешь об этом говорить…