Книга Актер, страница 40 – Крис Макдональд

В наших с Ниной отношениях тоже произошел перелом. Еще недавно мы вместе бежали по радуге навстречу мириадам возможностей, но теперь над нами нависла какая-то тяжесть. Наши тайные беседы, тот маленький мир, что мы начали себе воображать, вытеснила одна тема – «Гамлет». Ни о чем другом Нина говорить не могла.

— Как думаешь, это был монолог из «Шлюхи»? – спросила она, когда мы шли от станции домой в неловкой отстраненности, не решаясь, как прежде, взяться за руки. – Ты мне его не показывал, наверное, это было невероятно сильно.

— Я не знаю.

— Потому что тот случай с бритвой… Если это твоя награда, ты подаешь другим сомнительный пример.

Я пожал плечами.

— Прости, я не в том смысле, что… Это потрясающе.

Первые несколько дней она вела себя так постоянно. Мы оба не понимали, как я получил роль, но, даже зная, что своими словами делает только хуже, Нина не могла удержаться и пыталась найти в случившемся логику. Подобные разговоры, попытки понять, почему роль отдали тому или иному человеку, а не нам, составляли огромную часть нашей дружбы. Только теперь на месте избранного был я, и мне отчаянно хотелось сменить тему. Я включал музыку и глупые фильмы, притягивал ее к себе и целовал, обнимал, прижимая ее голову так, чтобы она не могла снова и снова повторять, как это потрясающе и как она мною гордится. Я хотел, чтобы все стало как прежде, потому что чувствовал, что меня вытащили из трясины наобум, оставив Нину с ее незначительной ролью барахтаться в одиночестве.

На следующий день после распределения Патрик счел необходимым высказаться. Я старался не попадаться ему на глаза, но он увидел меня по дороге на автобусную остановку с веранды «Трех углов», где пил пиво с пожилым мужчиной в дорогом костюме.

— Рад за тебя безумно, братишка, – сказал он, прислонившись к окну паба. – Очень сложная роль. Я бы, наверное, трясся от ужаса, но знай, что мы все тебя поддерживаем. Я сейчас занят, но, может, посидим на выходных? Угощу тебя пивом.

Всю дорогу в автобусе я радовался, что Патрик, в отличие от меня самого, не считает меня узурпатором, который увел трон у законного короля. Знай я, что человек, с которым он сидел, – тот самый Аласдер, отец Ванессы и глава собственного театрального агентства, я бы сообразил, что это была демонстрация статуса, и не так сильно удивился бы, что он забыл упомянуть о разогреве, который планировал организовать в первый день репетиций.

Строить из себя принцессу не хотелось, так что я скинул сумку и упал на пол, чтобы присоединиться к отжиманиям, но в ту же секунду Патрик вскочил и перешел к длинной скороговорке, которую подхватили остальные. Я наблюдал за его губами и языком, движущимися с роботической скоростью, и пытался не отставать. Не дождавшись, пока я договорю, он начал следующую скороговорку, размахивая руками – дескать, не тормозите. При виде веселых улыбок и разгоряченных тел однокурсников мой ужас начал ослабевать, и впервые с распределения ролей я почувствовал предвкушение.

Без одной минуты девять Патрик закончил разогрев, и, сгрудившись в кучу, мы уставились на дверь в ожидании Джонатана. Он никогда не ставил с нами спектакли, но, судя по его занятиям, работа предстояла непростая. Ровно в девять двери зала распахнулись и вошел Джонатан, прижимая к груди обтянутый крокодиловой кожей блокнот, после чего произошло удивительное. Он раскинул руки и улыбнулся.