Книга Актер, страница 43 – Крис Макдональд

— Все. Теперь пошли в паб.

— Я лучше…

— Лучше что? Подождешь, когда он вернется и швырнет в тебя еще чем-нибудь?

Я помотал головой, хотя, ясное дело, собирался задержаться именно поэтому.

— Как думаешь, может, стоит об этом рассказать? Той же Агги или…

— Нет, – перебил я с неожиданной для себя резкостью. – Я сам виноват. – Я схватил ее за руку. – Накосячил с ритмом.

Она отвернулась, накрыла мою ладонь своей. Последние лучи солнца струились сквозь витражные окна, рисуя вокруг Нины радугу. Джонатан был прав, и Нина это понимала.

— Иди одна, – сказал я. – У меня все равно нет настроения веселиться.

Она поцеловала меня в шею, кивнула и отстранилась. Это был самый нежный жест с ее стороны с тех пор, как меня сделали Гамлетом. Как и все, она не могла сдержать зависти к моему неожиданному повышению, но после сегодняшней демонстрации ни у кого не осталось иллюзий, что значит играть главную роль в спектакле Джонатана.

После ее ухода я составил столы и стулья у дальней стены, водрузил макет на край сцены и стал ждать, когда Джонатан за ним вернется. Я разглядывал витраж над сценой, изображающий Иисуса с крестом на плечах, когда дверь открылась. Я крутанулся на месте, ожидая увидеть Джонатана, но это была Ванесса. Она замялась на пороге, подумывая уйти, но все-таки проскользнула внутрь.

— Знаешь, когда в Консерватории в последний раз ставили «Гамлета», Адам?

— Когда?

— Никогда. В Консерватории никогда не ставили «Гамлета».

— Это должно меня утешить?

Она подошла ближе; хотя мы были одного роста, благодаря осанке Ванесса всегда казалась гораздо выше меня. Волосы были заколоты в узел, обнажая длинную шею и острые ключицы. Красота Ванессы так надежно скрывалась за внушаемой ею робостью, что про нее немудрено было забыть.

— Никто не понимает почему – серьезно, все в полном недоумении, – но для Джонатана ты Гамлет. Не знаю, станет ли тебе от этого легче.

Она подошла к столу, закрыла и взяла в руки мой экземпляр «Гамлета».

— Я слышала, что он сказал тебе вначале: это процесс. Сегодня был только первый день.

Несс вручила мне текст и, на прощание вскинув бровь, ушла – наверное, ее уже ждал водитель. Я провожал ее взглядом, пока она не скрылась за тяжелыми двустворчатыми дверями, и гадал, зачем она вообще возвращалась в зал. Прежде она никогда не снисходила до личного общения; я было предположил, что она что-то забыла, но, осмотревшись, не увидел ни пальто, ни сумки, которую она могла не заметить. Похоже, она вернулась ради меня.

В глаз ударил луч света. Я поднял голову на Иисуса, смотрящего вглубь зала, на кровь и пот, заливающие его чело, и вдруг понял, что имела в виду Несс. Джонатан вовсе не вспылил. Это был призыв под знамена.

Прижимая к груди текст, я покинул Церковь через пожарный выход, чтобы не столкнуться с однокурсниками, и направился прямиком в библиотеку Камден-Тауна, где попросил толковый словарь. Мне выдали трехтомник и показали место в читальном зале среди пожилых джентльменов, погруженных в чтение газет, и студентов, глядящих в пустоту. Открыв текст, я начал проверять значение каждого слова и переписывать простым языком целые фразы, не ограничиваясь своими репликами. Дело двигалось медленно; порез еще не зажил, к тому же Джонатан оказался прав: я действительно не понимал огромную часть текста.