Онлайн книга «Семь сувениров»
|
— И как же мне узнать? Константин Семенович молчит, ваша мама молчит. Ваш отец и Андрей уже никогда никому ни о чем не расскажут… Она покачала головой и развела руками: — Увы… Но есть квартира. Возможно, она сможет о чем-то рассказать вам. Я бы не решилась ходить по этому запутанному лабиринту в поисках правды. Это все слишком болезненно для меня. А вы сможете, Николай. Вы сможете. За окном быстро проносились машины. Бутылка «Бон Аквы» на рекламном щите переливалась в лучах уже вечернего солнца. Она то вспыхивала, то гасла. Струи воды все так же стекали по загорелой коже рекламного юноши. Он подмигивал проходящим мимо, поднимал голову, пил воду и растворялся. — Как все запутанно… – прошептал Николай. – Сложно… Еще никогда не было так сложно. — Николай, – тихо сказала Василиса. — Да? — Прошу вас, не сдавайтесь… Раскройте правду. Я всегда знала, я верила, что отец не писал донос на Андрея. Да, он любил маму, но он любил и Андрея. Докажите, что он здесь ни при чем, прошу вас. Я надеюсь на вас… Николай пристально посмотрел на нее. Она больше не улыбалась. Выражение лица стало серьезным, глаза горели болезненным, прожигающим насквозь огнем. Он протянул руку, положил на ладонь Василисы и крепко сжал ее. — Я обещаю вам, что непременно докопаюсь до сути. Не обещаю доказать, что ваш отец не писал донос, а обещаю узнать правду, какой бы она ни была… 19 На следующее утро Николай проснулся от звонка мобильного. Увидев номер Исаева, долго думал, отвечать или нет. В конце концов махнул рукой и нажал на зеленую кнопку. — Николай! – послышался раздраженный голос шефа. – Ты меня слышишь? — Да, Виктор. Я тебя слышу. — Ты что, еще спишь? — Лег поздно. Долго возился с материалами. — Ты понимаешь, что все сроки прошли? Мне вчера звонили инвесторы. Они просят, чтобы фильм был готов к концу августа и вышел в сентябре. У Волкова в сентябре юбилей – восемьдесят лет. — Я помню. — Ты успеешь? Николай молча растирал свободной рукой шею. — Николай! Ты слышишь меня? Успеешь? — Постараюсь. — Постарайся. Постарайся. Иначе… ты меня знаешь… Исаев отключился. Краснов все растирал шею и смотрел в одну точку. Он никак не мог прийти в себя. Был заторможенным. То ли звонок Исаева на него подействовал, то ли сон… Точнее, обрывки сна… Он силился вспомнить, но ничего не получалось. Он понимал только, что снилось что-то чрезвычайно важное. Что именно – не поддавалось восстановлению. Какие-то люди. Старинный город. Толпа. Площадь. Женщина посередине площади. Жара… Кот спрыгнул с кресла, подбежал к Николаю и буквально впился глазами в хозяина. Женщина… Блудница. Толпа. Иисус сказал: «Кто сам без греха, пусть первый бросит в нее камень». И вот из толпы вышел человек и бросил камень. И второй бросил. И четвертый, и пятый. Каждый из толпы бросал в блудницу камни. Она упала. Ее добивали почти неподвижную. Вся площадь была залита кровью. Люди стали швырять камни друг в друга. Кому-то попали в голову, кому-то в грудь, кому-то выбили глаз, разбили рот. Все было красным. Нежно-золотистая площадь с картины Верещагина становилась алой. Иисус с грустью посмотрел на толпу и медленно побрел прочь… Камни пролетали сквозь него… Николай поднял голову и посмотрел в окно. Солнце уже взошло высоко над крышами домов. Нужно было вставать и ехать на Ждановскую набережную. |