Книга Странные картинки, страница 56 – Укэцу

Такая уловка может сработать в книге, но в реальной жизни полиция сразу заметит подвох. Ведь время наступления смерти определяют далеко не только по содержимому желудка.

Так, большую роль играет степень выраженности трупного окоченения: после наступления смерти мышцы по всему телу сначала медленно твердеют, а потом снова размягчаются, причем скорость, с которой это происходит, всегда примерно одинаковая. Иначе говоря, по тому, насколько затвердели мышцы к моменту вскрытия, можно определить, как давно наступила смерть.

Есть и другие методы: например, криминалисты могут многое понять по помутнению зрачков или застою крови. Давность наступления смерти определяется на основе множества признаков, и степень расщепления пищи в желудке – только один из них, не более.

И поэтому… Именно поэтому убийца изуродовал тело Миуры.

«Ввиду тяжких телесных повреждений проводить вскрытие оказалось крайне сложно, но, к счастью, если можно так выразиться, в желудке обнаружили непереваренные остатки пищи».

Иными словами, тело Миуры было настолько изувечено, что единственным способом, позволяющим судить о давности наступления смерти, оказалось исследование ЖКТ. Именно на это и рассчитывал преступник. Он нанес Миуре более двухсот ударов, искалечил его тело настолько, что оно потеряло человеческий облик – все затем, чтобы, определяя время смерти, полиции пришлось полагаться только на содержимое желудка. Полиция же ошибочно предположила, что увечья – следствие лютой ненависти убийцы к Миуре.

Если все действительно было так, как полагал Ивата, тогда понятно, почему преступнику понадобилось забрать с собой спальный мешок. Вечером двадцатого числа Миура установил палатку и забрался в спальный мешок, где проспал до утра. Полиция бы легко догадалась, что Миура устроился на восьмой станции на ночлег, если б обнаружила там его мешок и палатку, и тогда все старания преступника пошли бы насмарку. Быстросборную палатку можно просто сложить и убрать в рюкзак, а вот по мешку в любом случае будет заметно, что им недавно пользовались. Поэтому преступник унес его с места преступления.

Вероятно, с едой похожая история. Сэндвич Миура съел, по всей видимости, вечером двадцатого числа. Даже если предположить, что он ужинал примерно в полночь, все равно к утру сэндвич полностью переварился: при вскрытии его остатков в желудке Миуры не обнаружили.

Если б на месте преступления не оказалось только сэндвича, полиция бы неминуемо предположила, что Миура съел его на ужин, а убит был только утром. Поэтому-то преступник и украл булочку с бобовой пастой. Он понимал: если в рюкзаке вообще не останется еды, полиция предположит, что ее забрал с собой преступник. То есть убийца хотел пустить следствие по ложному следу.

* * *

Очевидно, Миура сделал свой рисунок, чтобы разрушить алиби преступника. Вероятно, когда его насильно заставляли есть бэнто, он догадался, что убийца замыслил… скрыть реальное время его смерти.

Тогда связанными за спиной руками Миура вытащил из кармана ручку и чек и аккуратно, чтобы убийца ничего не заметил, попытался оставить предсмертное послание.

Сначала Миуре пришлось решить, какую информацию указать на листочке. Если б преступник заметил записку со своим именем или подробным описанием метода фальсификации времени смерти, то уничтожил бы ее, не задумываясь. Но Миура придумал, как завуалировать в своей предсмертной записке информацию об убийстве таким образом, чтобы преступник ни о чем не догадался, и нарисовал горную гряду. Вероятно, этим рисунком Миура хотел сказать: «Я дожил до утра».