Онлайн книга «Ресторан «У Винсента»»
|
Чоннан впилась глазами в мужчину, стоящего прямо перед ней. Вместо страха ее захватило чувство триумфа. Она же говорила, мир – это отвратительное, пугающее, страшное место. Дочь никогда не верила ее увещеваниям. — Я же велел не выходить в коридор, – произнес мужчина, однако его голос звучал не сурово, а, скорее, слегка застенчиво. – А, или вы решились? Пожертвуете собой? — Что? — Вы решили, что спасете дочь, а сами умрете? За спиной Чоннан кто-то шумно втянул воздух. Это была Ёнчжу, она до сих пор не вышла в коридор. Чоннан могла четко представить себе выражение лица дочери, которую она выносила и в муках родила: ожидание. Вот-вот оно сменится ликованием, когда мать подстрелят. Думаешь, я не знала? Не так-то легко неизменно окружать любовью дочь и одновременно притворяться, будто не замечаешь, что она ненавидит родную мать, растившую ее в атмосфере абсолютной заботы. С нее хватит! В душе Чоннан зарождалось новое чувство. «Смогу ли я и дальше любить эту девчонку?» – спросила она у самой себя. Однако ответ не шел на ум. С сегодняшнего дня она должна направить свою материнскую любовь на другой объект. Чоннан не подозревала, что состояние, называемое ею любовью, на самом деле было маниакальной одержимостью. Ее взгляд снова сфокусировался на мужчине. Кто знает, может, он станет новым объектом ее привязанности, заменив собой Ёнчжу? Не дождавшись ответа от Чоннан, мужчина снова открыл рот. Его голос звучал неуверенно: — Почему… почему вы это делаете? — Что? — Зачем вы… жертвуете собой? Дочь ведь вас ненавидит. Она же хочет, чтобы вы исчезли. Тогда почему… вы идете у нее на поводу? Зачем потакаете ей? Вам не обидно? «Так значит, это и со стороны видно», – горько усмехнулась про себя Чоннан. Не важно, на каких основаниях он пришел к такому выводу. Да уж, она, конечно, давно знала и страдала от этого, пока воспитывала Ёнчжу, но материнская любовь – это одностороннее чувство, оно не возвращается в полной мере. — Нет, мне не обидно. Я родилась такой. — И какой же? Дуло пистолета постепенно опускалось все ниже. Чоннан наблюдала за действиями мужчины, не забывая глубоко дышать. Она инстинктивно чувствовала: пока что у него нет ни намерения, ни смелости убивать ее. Пока Чоннан не понимала, какой вариант из двух ближе к истине: ему не нужна смелость, потому что у него нет намерения убивать ее, или он отверг мысль об убийстве из-за отсутствия смелости. Однако она собиралась это выяснить. — Люди ненавидят тех, кто не понаслышке знает, как страшен этот мир. Они считают нас сумасшедшими. Мне тоже тяжело, но никто этого не замечает. Зато, как только их самих прижмет, начинают ныть и вешаться на меня. Я лучше всех знаю, как страшен этот мир, потому что страдала больше других, но из-за всяких лицемеров не могу сбежать в одиночку. Я отдала им всю себя и что получила взамен? Насмешки и упреки. – Немного осмелев, Чоннан посмотрела мужчине в глаза и улыбнулась. – Вам жаль меня, правда? Думаю, вы понимаете меня, молодой человек. Хорошим людям жить страшнее всего, поэтому нам и причиняют боль. Как вас зовут? Не могу же я все время звать вас молодым человеком. Можете не называть настоящее имя. Чоннан вспомнила о всех тех людях, которые даже не удосужились спросить, как ее зовут. |