Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 126 – Корнелл Вулрич

Кто эта девушка? Какова ее роль? Она, очевидно, знала о совершенном им преступлении, но имела ли к нему непосредственное отношение или просто узнала обо всем от «Дэнни»?

Вопросительные знаки, вопросительные знаки, ничего, кроме вопросительных знаков. Они продолжали всплывать у него в голове, как знаки доллара в кассовом аппарате.

Фрэнк свернул за угол на Тиллари-стрит – не без того, чтобы мимолетно не оглянуться на дом, в котором она осталась, – и преодолел оставшееся короткое расстояние до своей комнаты. Он впервые шел по этой улице быстрым и целеустремленным шагом. Он обгонял и огибал тех, кто преграждал ему путь, прокладывал кратчайший курс. По крайней мере, попусту тратить время на тротуарах больше не нужно. Тиллари-стрит ничего ему не даст сверх полученного. Он надеялся увидеть случайный кивок, услышать брошенное мимоходом слово. Он получил укоризненные слезы, пощечину и поцелуй, выражающий безответную привязанность.

Вознаграждения пришлось ждать долго, но оно того стоило.

Стемнело несколько часов назад. Фрэнк давно зажег газовый рожок – это было самое большее, что он мог сделать для нее в плане гостеприимства, – и огонек нетерпеливо приплясывал посреди стены, ожидая ее; желтый ангел на булавочной головке. А она все не появлялась. Прошло, должно быть, три часа с лишним. Нет, четыре. Он ее оставил прямо за углом. Что могло случиться – еще один провал, еще одна ложная тревога? Или что-то похуже. Неужели она аккуратно расставляла вокруг него сети, и потому все настолько затянулось? Он не углублялся как следует в размышления на эту тему – разве что временами, теряя терпение, – поскольку даже для вероломства времени прошло чересчур много. Окажись дело в этом, все бы уже закончилось без проволочек. Напрашивалось единственное объяснение того, почему она до сих пор не пришла: Фрэнка всего-навсего продинамили, как в старые добрые времена.

Он неустанно расхаживал туда-сюда по кривоватым половицам. Делал вещи, которые никак не были связаны с ее ожидаемым визитом – открывал своевольный кран и опять его закрывал, – чтобы разнообразить бесконечную монотонность тех, которые были связаны: выглядывать в окно через щель в жалюзи на улицу внизу, подходить к двери и распахивать ее (как будто девушка была сквозняком, и подобный жест мог ускорить ее появление в комнате).

То и дело вспыхивавшие подозрения метались в его разуме, словно языки пламени. «Откуда мне знать, кто она такая? Я точно каким-то образом ее обидел в прошлом, низко поступил; откуда мне знать, что именно я натворил? А вдруг, будь я более осведомленным, она оказалась бы последней из тех, кому можно доверять? Предположим, она воспользуется шансом отплатить мне той же монетой. Она показалась заслуживающей доверия, но женщины в этом смысле ненадежны. Вот они готовы простить что угодно, однако миг спустя вытаскивают нож, припрятанный у самого сердца и предназначенный обидчику. А может, все дело в корысти – может, за мою голову назначена награда, и она прямо сейчас в ближайшем полицейском участке делает первые шаги к получению…»

Погодите-ка. Что это за шорох на лестнице? Он быстрым прыжком, словно гибкий кот, оказался возле двери, склонил голову к груди, прижимаясь к щели ухом, и взялся рукой за ключ, чтобы не допустить вероломного проникновения в комнату. В замочную скважину просочился нежный шелест.