Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 27 – Корнелл Вулрич

— Да. Я в садик каждый день хожу, – самодовольно объявил он.

— И что вы там делаете, милый?

— Рисуем уточек, кроликов и коров. Мисс Бейкер мне золотую звездочку дала за мою коровку. – Она вообще собирается уходить и оставить его в покое? Казалось, что беседа растянулась уже на много часов. За то время, пока она его отвлекала, он мог бы добежать с мячиком до угла и вернуться обратно.

Он попытался обойти ее со стороны, и до женщины наконец-то дошел намек.

— Ты иди и играй, малыш, я тебя больше не буду задерживать. – Она похлопала его по продолговатому затылку и пошла дальше по тротуару, наградив его напоследок очаровательной улыбкой.

Из-за сетки открытого окна на первом этаже вдруг зазвучал голос матери. Она, видимо, все это время там сидела. Можно было глядеть через сетку изнутри, но не снаружи; это он понял уже давным-давно.

— О чем эта милая дама с тобой говорила, Куки? – доброжелательно поинтересовалась она. Взрослый человек отметил бы нотку естественной гордости за своего отпрыска, столь выдающегося, что он привлекал к себе внимание даже случайных прохожих.

— Хотела узнать, сколько мне лет, – рассеянно ответил он. И переключился на куда более важные дела. – Мам, смотри. Вот как высоко он улетает!

— Прекрасно, милый, только не слишком высоко, а то мячик попадет в водосток.

Через мгновение он уже забыл о происшествии. А еще через два о нем забыла его мать.

Жена Морана позвонила ему в офис, когда он был на обеде; по возвращении его уже дожидалось сообщение с просьбой перезвонить.

Это его не удивило; такое случалось довольно часто, в среднем каждый третий день. Скорее всего, ей что-то потребовалось в городе, и она хотела попросить его заехать в магазин по пути домой, предположил он поначалу. Но после некоторых размышлений понял, что, вероятно, это что-то другое, иначе, не дозвонившись, она бы просто передала сообщение через телефонистку. Если только это что-то не потребовало бы более детальных пояснений, чем было бы удобно передавать через посторонних.

Он воспользовался кратким послеобеденным пищеварительным онемением и позвонил.

— Ваша супруга, мистер Моран.

— Фрэнк… – Голос Маргарет был переполнен эмоциями, и, хотя она не успела уйти дальше его имени, он уже понял, что речь не о поручении купить что-то.

— Привет, милая, что случилось?

— Ой, Фрэ-энк, как же я рада, что ты вернулся! Я страшно переволновалась, не знаю, что делать. С полчаса назад я получила телеграмму от Ады…

Ада – ее незамужняя сестра, живущая на севере штата.

— Телеграмму? – переспросил он. – Почему телеграмму?

— Как есть. Сейчас зачитаю ее. – Ей потребовалась пара мгновений; вероятно, копалась в кармашке фартука и разворачивала телеграмму одной рукой. – Написано: «Мать слегла с приступом, не хочу пугать, приезжай, доктор Биксби подтвердил. Не медли. Ада».

— Сердце снова расшалилось, – сказал он с недостаточной долей сочувствия. Зачем она отвлекла его этим посреди рабочего дня?

Она уже издавала сдавленный, сдержанный скулеж, который пока не переходил в открытый плач – это было, скорее, испуганное увлажнение речи.

— Фрэнк, что мне делать? Как думаешь, позвонить по межгороду?

— Если ты там нужна, то лучше уж сразу отправляйся, – кратко ответил он.

Она, видимо, такого совета и ждала; он отвечал ее собственным желаниям.