Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 28 – Корнелл Вулрич

— Да, так будет лучше, – через слезы согласилась она. – Ты же знаешь Аду, она совсем не паникерша, всегда преуменьшала значимость таких вещей, в прошлый раз она мне сказала о мамином приступе, только когда тот уже прошел, чтобы я не волновалась.

— Не убивайся по этому поводу. У твоей матери приступы уже случались, и она их успешно преодолевала, – попытался вставить он.

Но ее тревоги уже понеслись в другом направлении.

— Ну а что мне делать с тобой и Куки?

Его задело, что его наряду с пятилетним сыном записали в категорию беспомощных.

— Я в состоянии приглядеть за ним, – резковато заявил он. – Я не калека. Хочешь, проверю расписание автобусов?

— Я уже все узнала, есть рейс в пять часов. Если поеду позже, то придется не спать всю ночь, а ты же понимаешь, как это ужасно.

— Лучше уезжай тем, что пораньше, – согласился он.

Темп ее речи ускорился, напоминая шквалистый ливень.

— Я уже собралась – мне хватит одной дорожной сумки. Фрэнк, ты сможешь встретить меня на автовокзале?

— Ладно, ладно. – Он уже начал терять терпение со всей этой бессвязной канителью. Женщины не способны вести краткие телефонные разговоры по теме. Его секретарь стоял в дверях, дожидаясь возможности посоветоваться с ним о чем-то.

— Фрэнк, не опаздывай. И не забудь: тебе еще Куки везти домой. Он будет со мной, заберу его из садика по пути в город.

* * *

Несмотря на то, что он постарался приехать вовремя, Маргарет уже дожидалась его на автовокзале вместе с зачатком человека, который представлял собой Куки. Мальчик начал подпрыгивать, движением по вертикали подчеркивая важность сообщаемой им информации.

— Папа, мама уезжает! Мама уезжает!

На него никто не обратил внимания – один из тех редких случаев, когда мальчику не удалось завладеть инициативой с самого начала разговора.

— Что ты делала, плакала? – обвинительно спросил Моран. – По глазам вижу. Не нужно так себя вести из-за этого.

Маргарет начала извергать поток материнских советов.

— Так, Фрэнк, еду ему на ужин я оставила на кухонном столе, тебе надо будет только разогреть ее. И, Фрэнк, не корми его слишком поздно, это плохо для него. О, и еще: лучше уж не купай его сегодня. Ты не очень умеешь его мыть, боюсь, что с ним что-нибудь произойдет в ванне.

— Одну ночь без мытья он переживет, – пренебрежительно буркнул Моран.

— И, Фрэнк, как думаешь, у тебя получится его раздеть?

— Конечно. Пуговицы расстегнул – и все дела. Есть ли разница между его вещами и моими? Они меньшего размера, вот и все.

Однако поток продолжился, ничуть не ослабнув.

— И, Фрэнк, если захочешь потом куда-нибудь сходить, то я бы на твоем месте не оставляла его дома одного. Может, получится договориться с кем-нибудь из соседей, чтобы они присмотрели…

Где-то в сводах под залом ожидания мегафоном отдавался гробовой голос:

— Хоббс Лендинг, Алленвилл, Гриндейл…

— Это твой, пора.

Они медленно приблизились по скату к месту отправки. Ливень наконец-то пошел на убыль; теперь он сменился бесцельной изморосью, запоздалыми мыслями насчет его собственного благополучия.

— А, Фрэнк, ты знаешь, где у меня хранятся твои чистые рубашки и вещи…

— Посадка заканчивается, – пронзительно объявил автобусный диспетчер.

Она неожиданно крепко обвила его шею, словно не cтала еще исключительно матерью.