Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 38 – Корнелл Вулрич

— Ой, простите… Как обидно… – сокрушенно проговорил он, будто это по его вине у него дома оказалась такая дверь.

Ей, видимо, хотелось продолжить обсуждать возможные варианты развития ситуации, словно у нее в характере имелась тайная склонность к мрачным мыслям.

— Но думаю, что если бы все пошло совсем не так, то вы бы, наверно, сразу же снесли дверь.

— Да, я бы нашел, чем ее снести, – признал он.

Она выглядела удивленной. Он заметил, как ее глаза оценивающе прошлись по его крепкому туловищу.

— А разве вы не могли бы расправиться с ней голыми руками или пробить плечом?

Он провел пальцами по краю дверцы, вытолкнул ее наружу, чтобы мисс Бейкер могла осмотреть.

— О, нет. Это же массив дуба. Пять сантиметров дерева. Посмотрите. Хорошо отстроенный у нас дом. Но каморка в неудачном месте; недостаточно места ни с одной стороны, чтобы разбежаться, вытолкнуть ее. Стена здесь так заворачивается, что всего пара метров пространства. А внутри каморка скошенная, с небольшим наклоном к лестнице; там даже не встанешь во весь рост. Видите? В основе каморки треугольник, она похожа на клин. Если слишком далеко завести руку за плечо с любой стороны дверцы, то упрешься в откос. Или в углубление на стене.

И вдруг, к его удивлению, она опустила голову и прошла через низенький проем внутрь, в темноту. Он слышал, как она ладонями ощупывала плотный мрак. Через мгновение она вернулась.

— Как же все отлично устроено! – подивилась она. – Только душно там, даже с открытой дверью. Как думаете, сколько человек продержится, если окажется запертым там?

Его мужественное всезнание впервые было застигнуто врасплох. Он, кажется, никогда об этом не задумывался.

— Даже не знаю… – уклончиво сказал он. – Часа полтора, максимум два. – Он с умозрительным интересом оглядел пространство сверху вниз. – К тому же она совершенно герметична, – объявил он.

Она поморщилась в отвращении от мысли, которую сама же вызвала, и сменила тему разговора. Ко всем нам, в конечном счете, периодически приходят мрачные мысли. Она склонилась, подхватила Куки под мышками и стала двигать его безвольными ножками как у игрушечного солдатика.

— Ну что же, мистер. – И она обратилась к Морану: – Может, ему пора уже в кроватку?

Куки снова взялся за свои восклицательные взывания снизу вверх. Слишком уж хорошо он проводил время, чтобы сдаться без боя.

— Еще разок! Еще разок!

— Хорошо, еще разок – и все, – снисходительно согласилась она.

Моран вернулся к креслу в гостиной. Он дочитал газету. Полностью; даже включая цены на акции, которыми не владел, но хотел бы владеть. Даже письма от читателей на темы, которые его не интересовали. Он вытащил сигару, подаренную ему человеком, с которым он встречался сегодня за обедом, оценил ее, признал достойной для раскуривания, содрал упаковку и зажег сигару. С невыразимым упоением выдохнул закрутившуюся вокруг его головы ленточку небесно-голубого цвета. Замер с ней на мгновение в полном вакууме удовлетворения.

Это была роскошь, которой он редко мог насладиться, и он почти не знал, что с ней поделать. Его голова начала крениться. Поначалу он не дал ей упасть, озаботившись тем, чтобы отложить сигару на поднос рядом с ним, чтобы не выронить ее и не прожечь дырку на ковре Маргарет.

Куки появился на цыпочках с преувеличенно семенящей поступью, которая почти перерастала в хромоту, вероятно, по наставлению из-за двери. В каждой руке он держал по тапочке Морана с мягкими носками. Мягкими носками и мягкими подошвами. – Мисс Бейкер сказала тебе их надеть, чтобы тебе было хорошо, – со свистом прошептал мальчик.