Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 4 – Корнелл Вулрич

Он вздохнул, щелкнул ногтем большого пальца по потрепанному белому цветочку, который все еще цеплялся за петлицу лацкана, и цветок разлетелся на кусочки.

Блисс достал смятую пачку сигарет, вытащил одну для себя, заглянул внутрь через аккуратную дырочку в верхнем правом углу пачки. Видя, что осталась всего одна сигарета, он предложил ее Чарли.

— Нет больше той любви у человека, – заметил он.

Чарли взял сигарету, вероятно предполагая, что никого другого ждать не следовало.

В поясе Чарли был крупным и округлым. Ему не особенно хорошо удавалось полировать самый низ латунных стоек, которые поддерживали навес над входом, зато средняя и верхняя части всегда сияли как драгоценности, и он мог во время бурных возлияний выпить вдвое больше собственного веса. Он служил ночным швейцаром при здании с тех пор, как Блисс переехал сюда. Блиссу был симпатичен Чарли. Да и Чарли был симпатичен Блиссу. Блисс дарил ему по два бакса на Рождество и раздавал еще два доллара в течение года монетами по пятьдесят центов зараз. Но не в том крылась причина симпатии. Блисс просто нравился Чарли.

Блисс прикурил им обоим. Затем он повернулся и поглядел на две мелкие ступеньки, которые вели к лифту самостоятельного обслуживания. Чарли сказал:

— Ой, чуть не забыл, мистер Блисс. К вам вечером заходила молодая особа.

— В самом деле? Как она назвалась? – безразлично поинтересовался Блисс. Это не была Мардж, так что особой разницы не было – уже не было. Он остановился и повернул лицо лишь на четверть оборота в сторону источника ответа.

— Никак, – ответил Чарли. – Мне не удалось узнать ее имя. Пару-тройку раз я спросил, но… – Он пожал плечами. – …ей будто не хотелось говорить свое имя.

— Ну и хорошо, – сказал Блисс. И, действительно, все было хорошо.

— Она вроде хотела подняться наверх и дождаться вас в квартире, – добавил Чарли.

— Нет-нет, никогда этого не делай, – резко бросил Блисс. – С этим покончено.

— Знаю. Я и не собирался, мистер Блисс, за это не переживайте… – отозвался Чарли с поразительной искренностью. И добавил со слегка сдержанным покачиванием головы: – А ей туда ох как хотелось.

Что-то в том, как он это сказал, вызвало у Блисса любопытство.

— Ты о чем? – Он опустил одну ногу на ведущую вниз ступеньку и сильнее развернул голову и плечи к Чарли.

— Ну, стояла она рядом со мной, слегка сбоку, у зеркала после того, как я вам отзвонился наверх и не получил ответа, и говорит: «А не могу ли я подняться и подождать?» А я сказал: «Даже не знаю, мисс. Не положено…» Пытался мягко ей отказать. А она взяла и открыла сумочку, такую вечернюю плоскую сумочку, все цеплялась она за нее, порыскала там, точно хотела отыскать помаду. А там, поверх всех ее вещей, на меня глядела стодолларовая купюра. Может, вы не поверите, мистер Блисс, но я видел все собственными глазами…

Блисс добродушно хмыкнул.

— Ты думаешь, что она пыталась предложить тебе деньги, чтобы ты ее пропустил? Посмешил, Чарли. – Он лукаво двинул локтем.

Ничто не могло поколебать вымученную откровенность, которая читалась в широко распахнутых глазах Чарли.

— Я знаю, что так и было, мистер Блисс, она так все подстроила, что нельзя было не заметить. Она оставила верх сумочки широко открытым и копалась снизу под купюрой, чтобы не сдвинуть ее ненароком. А та лежала себе ровнехонько поверх всего. А потом дамочка поглядела прямо на меня – даже слегка отодвинула от себя сумочку. Не сунула ее мне, но чуток пододвинула в мою сторону, чтобы я понял, к чему она клонит. Вы уж поверьте, я давно занимаюсь этим делом. Мне известны все знаки. Все было понятно.