Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 6 – Корнелл Вулрич

— Чтоб меня… – проговорил Блисс. И расписал, что, по его представлениям, могло бы с ним происходить.

— Разумеется, с меня и того хватило, – благородно заверил Чарли. – Это была последняя капля. Когда я услышал такое, я заявил себе: «Этот номер у вас не пройдет. Не в мою смену, дорогуша!» Но я ей ничего не сказал, потому что… Ну, она была в общем-то прилично одета, не из тех, с кем стоит быть построже. Так что я ее мягко прокатил, сунул к вам в дверь не тот ключ и прикинулся, что у меня другого нет и что она попасть к вам не сможет. Мы вернулись вниз, и она как-то легкомысленно все восприняла, будто у нее не получилось, но рано или поздно получится. Она улыбнулась и сказала: «В следующий раз». И пошла вниз по улице, откуда пришла. Смешно было, ведь она приоделась. Я проследил за ней до угла и не заметил, чтобы она села в такси или еще чего, так и шла она, будто на часах было десять утра. А потом завернула за угол и пропала. О’Коннор, тот, который полицейский, пересекся с ней, следуя в нашу сторону, и я даже увидел, как он повернулся, чтобы посмотреть ей вслед. Та еще красотка.

— Что ж, корабль этот уплыл, – заметил Блисс. – Ну, можно по крайней мере быть уверенным, что это какая-то подлянка. Если я ее не знаю и, судя по твоему описанию, она не знает меня, то к чему это все было? Какого черта она сюда пришла? Может, спутала меня с кем-то.

— Нет, она вас правильно назвала, даже по имени. «Мистер Кен Блисс», – вот о ком она спросила, как вошла.

— И ты же сказал, что она не приехала сюда?

— Нет, пришла из ниоткуда, а потом туда же удалилась. Смешнее ничего в жизни не видывал.

Мужской разговор продолжился еще какое-то время в обычном для половины третьего утра духе вольных каменщиков.

— В таком большом городе, как наш, иногда сталкиваешься с подобными шутками. По-другому и быть не может. Знаете, мистер Блисс, я же по долгу службы много повидал таких дамочек. Теряют рассудок и выдумывают себе, что знают вас, что влюбились в вас, что вы с ними что-то сделали. Вы бы удивились, если бы знали, какие заразы и психи бродят на воле…

— И, может, одна из таких положила на меня глаз. Приятная мысль на сон грядущий, – произнес Блисс, скривившись.

Он повернулся, собираясь уйти к лифту. И наградил Чарли напоследок, прежде чем закрылись двери, псевдоиспуганной ухмылкой.

— Получается, что живем мы в такие времена, когда одинокий молодой человек не может чувствовать себя в безопасности. Думаю, пора мне жениться, чтобы заручиться чьей-то защитой!

Однако наверх Блисс поднялся с мыслями о Марджори – и ни о ком другом.

* * *

В день вечеринки по случаю помолвки с Марджори Кори появился у его двери в восемь тридцать, задолго до того, как Блисс начал готовиться к выходу.

— Какого черта, – заявил Блисс с преувеличенным раздражением, которое уготовано лишь ближайшим друзьям. – Я только что вернулся с ужина. Даже не побрился.

— Я тебе в контору звонил в полпятого. Куда ты запропастился? – рыкнул в ответ Кори со схожей долей фамильярной бесцеремонности.

Он вошел и занял лучшее кресло, закинув ногу на ручку. Шляпу он отправил в полет на подоконник. До подоконника шляпа не долетела, остановившись на книжной стойке под ним.

Кори был недурной внешности парень без прикрас: брюнет с тяжелыми бровями, чуть выше и чуть тоньше Блисса – или, может, так казалось только из-за разницы в росте. Он разыгрывал из себя прожигателя жизни со страниц «Эсквайра», но то была сплошная фанера для прикрытия; примитивная подноготная ощущалась в нем немедленно. То и дело наносной лоск давал трещину, и через нее открывался вид на потрясающие джунгли. Но над лоском – фанерным или нет – Кори тщательно работал. На какую бы вечеринку вы ни пошли – он был там, лелея в руках стакан. Любая девушка, с которой вы заговаривали о нем, знала его – или у нее была подруга, которая знала его. Техника Кори сводилась к фронтальному наступлению, тотальному блицкригу, и она помогала ему одерживать победу на наименее ожидаемых территориях. Если бы когда-либо открылась правда, то стало бы известно, что ему удалось уложить на обе лопатки некоторые из самых непреклонных, несгибаемых плечиков в городе.