Книга Невеста была в черном. Черный занавес, страница 54 – Корнелл Вулрич

Галерея закрывалась под конец дня. Случайно забредшие на выставку торговцы уже давно как отбыли; по их душу здесь не было ничего. Недурные работы, но к чему на них тратиться? Наконец начали разбредаться и немногочисленные твердолобые упрямцы, стойко осмотревшие выставку целиком. Пошли, все еще громко сокрушаясь, знатоки.

— Пустая трата времени! Говорил же тебе, что надо было сходить на новую зарубежную ленту. – Однако было очевидно, что они задержались в галерее вплоть до того момента, пока там оставалась аудитория, которая могла внимать их отповедям.

Заезжие дамы из Киокака покинули выставку с угрюмым ощущением исполненного долга.

— Да ладно, сдержали слово, – утешала одна другую. – Вот только после такого ноги болят…

Последней вышла студентка. В ее тетрадочке теперь значилось следующее:

Ѵ черные – 15

Ѵ светлые – 2

Ѵ рыжие – 0

Ѵ иные – 1.

Из представленных восемнадцати портретов, которые он отобрал для выставки, можно было сделать один вывод: у художника было пристрастие к темноволосым моделям.

Девушка была единственной из всех посетителей, которая, казалось, извлекла максимум пользы из визита и получила от нее то, что хотела.

Она застегнула пуговицы на поношенном пальто под самый подбородок и поплелась по темнеющей улице навстречу неизвестности, из которой пришла.

Фергюсон едва закончил крепить холст к мольберту, как в дверь постучали.

— Иду-иду, – отозвался он и стал выкладывать тюбики с масляными красками.

На художника он не был похож. Возможно, потому что никто уже не выглядит, как художник. У него не было ни бороды, ни берета, ни балахона, ни бархатных брюк. Он заколачивал по тысяче за одну журнальную обложку. Но между делом ему нравилось рисовать серьезные работы – для самого себя, как он предпочитал говорить. Одна сторона его студии была полностью стеклянной – для жизненно необходимого северного света. Только она не была прямой, как остальные три стены; у этой стены был уклон, она представляла собой нечто среднее между ровной стеной и окном в потолке.

Он подошел к двери и отворил.

— Ты новая модель? – спросил он. – Выходи на свет, дай мне посмотреть на тебя. Не знаю еще, смогу я тебя использовать или нет. Я же сказал агентству, что мне нужна…

Он прекратил нападки и задержал дыхание. Он вывел ее на полный свет стеклянной стены.

— Ну и ну, – выдохнул он наконец, остановившись где-то в промежутке между длинным присвистом и благоговейным шипением. – Где же ты скрывалась все это время? Покружись немного, да, именно так. Ты, возможно, не совсем подходишь для рекламы имбирного эля, но, детка, я тебя все равно использую! Ты – именно то, что я представлял для картины с охотницей Дианой. Думаю, начну с этого, пока ты здесь, а реклама пускай подождет.

У нее были волосы цвета вороньего крыла, кожа кремового оттенка и глаза, казавшиеся фиалковыми за неуловимой линией тени, которую она провела между ними.

— С кем ты работала в последний раз?

— Терри Кауфманом.

— Он что, задумал припрятать такое для себя одного?

— А вы его знаете? – спросила она.

— Разумеется, мы знакомы с этим лоботрясом, – шутливо признался он.

Она на мгновение опустила глаза, прикусила губу зубами. Затем она посмотрела на него со вновь обретенной уверенностью.