Книга Тёмные очки, страница 120 – Джон Диксон Карр

— Черт бы побрал его подлую душу! – взревел Джо Чесни, грохнув кулаком по ломберному столику так, что доска для триктрака подпрыгнула. – Так, значит, все это время он играл в беспроигрышную игру?

— Да.

— Продолжайте, – спокойно попросил профессор Ингрем.

Доктор Фелл фыркнул:

— Таково было положение вещей сегодня утром. И как вы понимаете, мне было очень важно посмотреть этот фильм, который, как я думал, снимал Эммет. Хардинг, как раз перед тем, как я потерпел свою первую крупную неудачу, начал вызывать во мне определенное любопытство, чтобы не сказать – мрачные подозрения. Он – ученый-химик, он мог получить синильную кислоту в любую минуту. Только он из всех возможных участников мог в одну секунду натянуть и снять резиновые перчатки. Не знаю, пытались ли вы когда-нибудь проделать такой эксперимент. Надеть перчатки сравнительно просто, если, конечно, они посыпаны изнутри тальком. Но вот мгновенно снять их – это совсем другое дело, если вы не знаете, как это делается. Их нельзя снимать, стягивая за пальцы, как это делается с обычными перчатками. Вы их только порвете ко всем чертям или так и будете дергать за пальцы, проклиная все на свете. Их нужно заворачивать, начиная от запястья, – именно в таком виде, аккуратно свернутыми, их нашли. Я проявил к этим перчаткам интерес, который удивил инспектора Эллиота.

Однако образ Хардинга-убийцы возник у меня в виде четкого, яркого отпечатка еще до того, как я посмотрел фильм. Мне это стало ясно из беседы, которую Эллиот имел с мисс Уиллс в квартире Стивенсона над его аптекой. Я подслушал эту беседу, джентльмены. Подслушал, потеряв всякий стыд и чувство собственного достоинства. Там, в дверном проеме между гостиной и спальней, висела простыня; за этой простыней, в спальне, я и затаился (если вы можете себе представить меня в подобной позиции).

До этого времени я ничего не знал о Хардинге, кроме того, что мне рассказал Эллиот. Но теперь – клянусь громом! – я кое-что узнал! Ведь раньше Эллиот уверял меня, что Хардинг понятия не имел о Содбери-Кросс – до того дня, как встретил мисс Уиллс во время их путешествия по Средиземноморью. А тут я узнаю, что они были уже давным-давно знакомы, знали друг друга еще до того, как произошли эти печальные события, связанные с лавкой миссис Терри, и что она ездила в Лондон для того, чтобы с ним встречаться. Будьте так добры, джентльмены, не старайтесь выразить удивление, – раздраженно заметил доктор Фелл. – А вы, доктор Чесни, обуздайте свое желание съездить мне по голове этими каминными щипцами. Это обстоятельство вам прекрасно известно. Даже ваши горничные об этом знают. Можете спросить у них.

И все-таки самой ценной информацией было то, что я увидел две стороны его характера. Разумеется, нельзя обвинять человека в том, что он скрыл от семьи девушки факт своего знакомства с ней, избрав для этого окольные пути, хотя этот путь представляется мне излишне сложным. Я не могу его за это винить. Однако я ставлю ему в вину вот что (а инспектор Эллиот просто готов его за это убить): он томно заявляет этой девушке, что ему так и так нужен отдых, что он с удовольствием съездил бы за границу, а она может заплатить за эту поездку, поскольку он в результате познакомится с ее семьей. Но это еще не все. Джентльмены, я стоял в спальне аптекаря, и я (если этому можно поверить) прямо-таки онемел от удивления. Меня посетили видения, я слышал голоса. Мне казалось, что я слышу запах надушенных локонов Вейнрайта. Я видел призрак Уоррена Уэйта, он сидел в кресле-качалке; за окном витали призраки смерти, прекрасные глаза Ричесона бросали на меня обольстительные взоры, маячила лысина Притчарда.