Онлайн книга «Последнее дело майора Чистова»
|
Что всерьез заинтересовало Чистова, так это предание о появлении светляков, которые суть души умерших. С одной стороны, он вроде бы мог увидеть души в их физическом выражении, а с другой, общение с насекомыми, пусть и светящимися, – много ли оно могло дать для решения поставленных задач? В конечном счете практические действия майора перед ночью на Ивана Купалу свелись к приготовлению купальской еды. Речь шла о ячменной каше, которую по его просьбе сварила Тоня. Мне кажется, что из всех, кто знал о намерениях Чистова, Тоня испытывала наибольшее волнение, поскольку была некоторым образом вдовой покойного. Она была так напугана им при жизни, что смертельно боялась его появления и после смерти. Несмотря на овладевший ею страх, Тоня вызвалась сопровождать Чистова на кладбище. Ей майор отказал еще категоричнее, чем мне. 5 июля, 11:00 За день довремени Ч майор поехал на Серафимовское кладбище, чтобы ознакомиться с деталями на месте. В этот день он взял и меня, таким образом как бы извиняясь за то, что на встречу пойдет один. Мы не стали входить через ворота, но, двигаясь вдоль забора, обнаружили со стороны какой-то стройки вполне состоятельный проход. Проникнув за ограду, отправились на поиски могилы Гущина. Поскольку прежде мы приезжали сюда на машине, найти подполковника оказалось не так-то просто – даже днем. Увидев на центральной аллее план кладбища, мы кое-как сориентировались – и могилу коллеги нашли. Понимая, что ночью всё будет сложнее, Чистов вернулся к проходу и стал записывать имена тех, у чьих могил следовало повернуть. Сходить с центральной аллеи на боковую нужно было возле надгробия с неброской надписью «Расцулуевы». Фамилия запоминающаяся. Необъяснимый шарм ей придавала перваяу, намекавшая на какие-то особенные, никому неведомыепоцулуи . У могилы Кунгурцева с боковой аллеи нужно было свернуть на узкую дорожку и идти до надгробия Петровых. Несмотря на множественное число, Петровых был один. Иван Яковлевич. Вот от этой плиты к Гущину следовало протискиваться между оградами еще метров сорок (протискивался в основном майор). Хорошим ориентиром, указывавшим на могилу подполковника, служила стоявшая неподалеку скульптура с весами, которую Чистов сначала принял за Фемиду. В основе своей это была действительно Фемида, что скульптор, собственно, и подчеркнул: античные мотивы на кладбищах – вещь распространенная. При этом кое в чем скульптура с Античностью расходилась: на глазах у Фемиды не было повязки. Кроме того, ощущалось явное влияние малых голландцев: на чашах весов отливали бронзой индейка и стерлядь. Если фигура женщины была выполнена в натуральную величину, то птица и рыба подверглись некоторому уменьшению: их надо было как-то разместить на весах. То ли отсутствие повязки, то ли живность на весах придавали Фемиде неожиданно простецкий вид. Впоследствии я узнал, что в образе Фемиды была представлена Нина Степановна Косяк, директор хладокомбината «Свежесть». Люди посвященные приходили к памятнику, чтобы коснуться ладонью бронзовой снеди. Нина Степановна стала для них чем-то вроде богини изобилия, и ритуальное это прикосновение казалось им самым коротким путем к достатку. 6 июля, 22:30 Итак, в ночь накануне Ивана Купалы майор отправился на Серафимовское кладбище один. Я повторил свое предложение сопровождать его, но Чистов снова отказался, на этот раз – не без раздражения. Сказал, что запрещает мне идти с ним. |