Книга Последнее дело майора Чистова, страница 87 – Евгений Водолазкин

На улице много таких машин, но эта – наша, семейная. Я люблю ее как живую, иногда глажу ее и с ней разговариваю. Все в школе знают, что, когда дядя Валя совсем постареет, он передаст машину мне (ну, не Верке же в самом деле!). Это знают мама и бабушка. Все, кроме дяди Вали, которому я, ребенок тактичный, ничего не говорю. Думаю, он и сам догадается – дело-то очевидное. Стоя на углу Фонтанки и Пестеля, я первый встречаю машину. Дядя Валя тормозит и сажает меня на переднее сиденье. Оно там сплошное, не такое, как сейчас – с делением на кресла. И без всяких подголовников, из-за которых сидящему сзади уже ничего впереди не видно… И вот мы с дядей Валей – нынешний и будущий владельцы «Победы» – медленно и с достоинством подъезжаем к нашему дому. Мне кажется, что это я сижу за рулем. Я так в это верю, что всегда рассказываю о том, как мне доверяют вести машину от Пестеля до нашего дома. По всему городу вести не получается (развожу руками), ну, просто невозможно, но от Пестеля до нашего дома – это пожалуйста. Говоря так, я выгляжу человеком, который знает пределы своих возможностей. В то же время (смирение паче гордыни) отлично исполняет то малое, что ему доступно, – в том числе и поворот на Фонтанку. Ведет настоящую «Победу», хотя и совсем немного. Нет, лучше так: хотя и совсем немного, но ведет настоящую «Победу». Дядя Валя – фронтовик. На 9 мая он заезжает за нами и везет нас в ресторан. Заезжает дядя Валя днем, потому что вечером он празднует в кругу семьи. Которая к нам не ходит. Мама и бабушка между собой называют его жену эта сучка . В детстве я думал, что сучка – это женский род от слова сучок . Дяди-Валина жена Эльвира и в самом деле напоминает сучок – тощая, с острыми плечами и мелькающими в воздухе растопыренными пальцами. Кроме как с дядей Валей, мы в ресторане ни с кем не бывали. Тем более – без него. Там всегда играл маленький оркестр (скрипка, контрабас, гитара и аккордеон), но меня пленяла другая музыка: негромкий перезвон медалей при каждом движении героя. Я мечтал, чтобы мой пиджак в будущем рождал такую же негромкую музыку. Дядя Валя надевал ордена и медали на государственные праздники. Надевал также на отмечание дней рождения, свадеб, выполнения плана и т. д. – для того, чтобы при возвращении домой его не забирали в вытрезвитель и не била милиция, поскольку орденоносцев у нас не бьют. Однажды он забыл надеть свои награды – и что же? Его, естественно, побили и отвезли в вытрезвитель. Дядя Валя позвонил оттуда Эльвире и сказал приглушенным голосом, что имеется, значит, возможность пленников оттуда выкупать, но Эльвира сказала, что, мол, любишь кататься – люби и саночки возить, а выкупать его ездила бабушка. Они за это обещали не сообщать на производство – и не сообщили, но зато на следующий день в Вечерке – в рубрике Под углом 40 градусов – написали, что дядя Валя пересекал будто бы Большой проспект Петроградской стороны, как стрелка маятника… Когда я сказал бабушке, что, кроме «Победы», ожидаю от дяди Вали передачи орденов и медалей, она строго ответила, что их надо заслужить, и происходит это, по ее словам, только через подвиг. Я подумал тогда, что для хорошего звона мне хватило бы дюжины медалей.

Из этого следовало, что мне надо было совершить двенадцать подвигов. Как Гераклу. Впрочем, на награды дяди Вали мне в любом случае рассчитывать не приходилось. Их всё равно бы забрала себе тщеславная Эльвира – и цепляла бы ордена и медали на свои аляповатые крепдешиновые платья. Но в то утро, о котором я сейчас вспоминаю, об Эльвире никто не думал. Мы открыли в машине окна, и теплый ветер трепал наши волосы. Мама охала, что ветер испортит ей прическу, но дядя Валя сказал: – Чего тебе, Люся, не хватает, так это сумасшедшинки. Не будь такой правильной, и всё в твоей жизни наладится. Возникла пауза. Увидев, что глаза племянницы наполнились слезами, он нажал на клаксон и посигналил. – Люська, не обижайся! Я думаю, это был самый радостный день в моей жизни, потому что в дальнейшем история наша складывалась как-то нерадостно. Бабушка быстро состарилась и умерла. На ее похоронах дядя Валя меня обнял и сказал: – Видишь, Тимочка, во что превращается человек. Он плакал. Был каким-то ссутулившимся и похудевшим, словно уменьшился в размерах. Впоследствии я узнал, что уже тогда он болел раком, и бабушка, пусть уже неживая, была последним человеком, на встречу с которым он пришел. Говорят, что даже со своей семьей он тогда уже не очень-то общался. Последние недели лежал в своей кровати молча, повернувшись к стене. Но таким дядю Валю я не видел, потому что его домашние нас не приглашали и даже не сообщили о его смерти. «Победы» в то время уже не было: эту машину перестали выпускать, и еще при жизни мужа Эльвира ее продала. После его смерти, по слухам, она продала и награды. Это было давно, в другой жизни – там, где дядя Валя остался добрым волшебником моего детства. Порой мне до смерти хочется его увидеть – хоть на минуту. Мне кажется, что в ту самую минуту я увижу и всю мою тогдашнюю жизнь с ее тихим счастьем. Боюсь только, что подобную мечту можно осуществить только через эксгумацию, а кто на это пойдет? Да и сейчас, думаю, он выглядит довольно неприглядно, и никакие медали и ордена не смогли бы скрасить общего удручающего впечатления. Хотя… Худшую стадию – разложение – дядя Валя уже, должно быть, миновал. Похоже, что в его могиле лежит голый скелет… Ну, не совсем, конечно, голый – в обрывках, может быть, костюма: раньше ведь качественное выпускали полотно. Это при условии, что дядю Валю хоронили в костюме, но, мысля реалистически, подозреваю, что хозяйственная Эльвира костюм сдала в комиссионку. Когда мне случается ездить в машине летом, я всегда открываю окно. Так что тогдашняя наша поездка как бы продолжается. Вопреки очевидности, мы всё еще едем на вокзал. Коля Сироп Чувствую, что не обойтись нам без Коли Сиропа. Ну, если, конечно, мы настроены выявить основные причинно-следственные цепочки в этом деле. Всё учесть невозможно, но в мире, где всё связано со всем, нужно стремиться к максимальной полноте сведений. По крайней мере тому, кто, подобно майору, стремится ответить на вопрос о смысле жизни. Итак, что мы знаем о Жанне? И что нам известно о той двоякой роли, которую сыграл в ее жизни Коля Сироп? Услышав эти вопросы от майора Чистова, понимаю, что наша беседа всё более соответствует законам жанра.