Книга Последнее дело майора Чистова, страница 88 – Евгений Водолазкин

Всё резче в ней проявляются черты заключительной сцены, когда следователь собирает подозреваемых, чтобы в конце концов назвать истинного убийцу. Я уже говорил, что майор к этой сцене тщательно готовился. Не раз я заставал его произносящим отдельные фразы, вырабатывая нужную интонацию и жесты. Сейчас его душа ведет себя в точности так же, как тогда. Ходит взад и вперед, наклонив голову и потирая руки. Поскольку на вопросы майора никто не откликнулся, он отвечает на них сам. Выясняется, что известно немного. Кое-какие впечатления малолетней Жанны по дороге в детский сад. Знаем, что в зрелом возрасте у девушки заметно понизилась социальная ответственность, в результате чего она выбрала древнейшую профессию . Все эти выражения, несомненно, – штампы, но не следует ли из этого, что путь Жанны довольно типичен? Не будем торопиться с выводами: далеко не все из посещавших детский сад встали на путь, выбранный Жанной. Мы видим, сколь рискованно применять причинно-следственный метод в случае явной нехватки материала. Всё это прекрасно чувствует Чистов и – приглашает Жанну расширить наши знания о ней. Жанна знакомит присутствующих еще с рядом эпизодов из ее жизни, относящихся уже к отрочеству. Беседы в беседке (хорошо сказано, хотя и непреднамеренно) недалеко от станции Удельная, построенной, к слову сказать, в 1915 году Бруно Фердинандом Гранхольмом. Хочется верить, что беседка была построена им же, – по крайней мере, с его благословения. Это имя не прошло мимо завсегдатаев беседки, и несколько вечеров подряд они соревновались в изображении старика Гранхольма: ходили, тяжело переваливаясь с ноги на ногу, с суковатой палкой в руке и говорили с финским акцентом. В результате они овладели этим акцентом в совершенстве и даже поставили небольшой любительский спектакль из финской жизни. Всё это было довольно невинно в сравнении с тем, что готовили неокрепшим душам (не удержусь еще раз) бесы беседки. Уж если мы будем искать связь между Жанниной профессией и ее ранними годами, то это будет прежде всего беседка. Но Жанна – она помнит задушевность этих встреч. Здесь было всё: и влажные губы первой любви, и шершавая поверхность перил, и белые ночи, делавшие окружавший беседку лес похожим на декорацию. Что же мы имеем сейчас? Жанна однажды специально поехала посмотреть на это радостное место. Увы, оно не сохранило своей радости. Все участники праздника давно ушли со сцены. Кто-то оказался в Америке, кто-то – в Германии или в Израиле, а кто-то просто умер. Даже беседка не устояла. Ее предполагаемый создатель впоследствии уехал в родную Финляндию и продолжал говорить там по-фински с финским же (а каким, спрашивается, еще?) акцентом до самой своей смерти в 1930 году. Как видим, всё это произошло еще до рождения завсегдатаев беседки, что не помешало архитектору войти в их число – настолько искусно изображали его самодеятельные актеры. Жанну беспокоит то, что памятным событиям ее жизни больше нет свидетельств. Здесь, в месте нынешнего ее парения, она, конечно, может встретить свидетеля метафизического свойства, но вспомнит ли он пережитое? И вообще – узна́ют ли они друг друга? Узна́ют ли? При этих словах в душе майора что-то ёкает.

Она взмывает под самый потолок (невероятно высокий в этом помещении) и выражает свое отношение к вопросу Жанны. Чистов не просто предполагает – он твердо уверен в том, что души по исходе из тела друг друга узнаю'т. Жанну этот взгляд не греет. С большинством из тех, с кем она имела дело, ей встречаться категорически не хочется. Речь идет не только о клиентах, но и о друзьях. Если называть вещи своими именами, то друзей у нее просто не было. Ну, разве что в детстве. В детстве же она с ними и рассталась. Из них выросли другие люди – что за люди, Жанна не знает. Полагает, что даже встречаться с ними рискованно… – Почему вы написали Лёлеку сообщение? – перебивает Жанну майор. – Ой, это сложная, а главное – долгая тема… – Впереди – вечность. Жанна выражает сомнение в том, что эта история имеет отношение к вечности, но, глубоко вздохнув, начинает рассказ. Жил-был на свете Коля Сироп, обаятельный человек. Немножко бандит. По специальности – медвежатник, то есть громил сейфы, и достиг в этом искусстве высших степеней. Был он под два метра ростом, с бицепсами, разрывавшими рукава рубашки, и массой татуировок, менявших свою форму при напряжении разных мышц. Форму, но не содержание. Между тем работа Колина была тонкой и к мышцам отношения не имела. В основе ее лежало знание замко́в. И ловкость рук. Случалось, вечером, взломав очередной сейф, Коля Сироп заглядывал к Жанне, принося в большом количестве дорогие напитки и закуски. А также деньги – тоже в большом количестве. Для Жанны (кстати, о друзьях) это была скорее дружба, чем бизнес, а Коля – старшим товарищем. Любил, когда она ему что-то рассказывала – всё равно, что. Можно сказать, ценил ее как Шахерезаду. Так он ее, кстати, и называл. М-да… С Колей Сиропом Жанна бы не отказалась встретиться. Как бы раздумывая, она смотрит в окно. Стоя однажды на балконе (он выходит во двор), Жанна увидела своего друга с сумкой в руках – такие обычно носят инкассаторы. Он подбежал к балкону и, швырнув на него сумку, сказал лишь одно негромкое слово: заныкай ! Достав пистолет, начал осторожно двигаться в сторону куста сирени, посаженного, кстати, когда-то Жанной. Со стороны улицы во двор уже влетал спецназ, на разные голоса предлагавший преступнику бросить оружие. Коля, не оборачиваясь, выстрелил в преследователей. Немедленно раздался ответный залп. Сделав несколько шагов, герой рухнул прямо в куст сирени. Он не упал на землю – Жанне показалось, что это она посредством посаженного ею куста приняла его в свои руки. Обнимая куст, ее покойный уже друг слегка покачивался на крепких ветвях. Как бы прощался со своей последней – хотя на тот момент и не единственной – любовью. Впоследствии, общаясь с полицией, Жанна узнала детали. Вопреки обыкновению, Коля Сироп в этот раз пошел на банальный грабеж. Возможно, ему хотелось иметь дело не только с железом, но и с людьми. Может быть, он счел обидным, что в его послужном списке ни разу не была упомянута его богатая мускулатура. Что бы ни было тому причиной, Николай с двумя подельниками напал возле какого-то банка на двух инкассаторов. Пистолеты инкассаторы вытащить не успели, что, собственно, и спасло им жизнь.